Кольцо златовласой ведьмы

Слуги осмотрели каждую комнату в доме, заглянули и в подвалы, и на чердак, но не обнаружили молодого хозяина. Зная о ссоре его с хозяйкой – неужто осмелилась она высказать ему все, что на душе у нее накипело? – решили, что ушел он из дому, и отправили гонца с печальным известием в резиденцию Арриго.

– Я в библиотеке был, – сказал Арриго. – Я был в библиотеке…

Служанка покачала головой. Библиотеку, любимое место тихой Марии, трижды обыскивали. И никого не видели, разве что… полотно там вечно с зеркала соскальзывало.

Дурная примета. Ох, дурная!

Двойные похороны прошли тихо. И Арриго остался наедине с домом. Он не находил в себе сил уйти, словно невидимая цепь привязала его к опустевшим комнатам, к призракам, в них обитавшим.

Исчезли слуги, а новые, которых Арриго пытался нанять, не задерживались дольше чем на месяц. Вскоре во всем Палермо не осталось человека, который бы не слышал о проклятом доме.

И о проклятом муже.

Друзья, прежде следовавшие за ним неотступно, вдруг позабыли само имя Арриго.

Где за каждым по пятам следовала невидимая тень.

Арриго попробовал сбежать, он сумел расстаться с домом – на неделю. И каждую ночь слышал голос умершей жены.

– Вернись, – умоляла она его.

– Нет!

– Вернись… не бросай меня… не бросай меня снова…

И он смирился. Сколько длилась эта жизнь в плену? Год? Два? Три? Арриго перестал ощущать время.

Наверное, все завершилось бы бесславной смертью. Призрак, чья любовь была столь же искренна, сколь и смертельна для человека, пил его тепло и выпил бы, оставив иссохшее тело, но…

…Арриго очнулся в библиотеке, перед зеркалом, с которого вновь сползло покрывало.

– Ты любишь меня? – спрашивал призрак, обнимая Арриго. Белые мертвые руки гладили его грудь, добираясь до самого сердца, и оно леденело.

– Люблю.

– Только меня?

– Только тебя…

Золотые волосы опутывали его паутиной, и паутиной они и были.

– Отпусти, – взмолился Арриго.

– Не могу.

– Почему?

– Ты украл мое сердце, – призрак вздохнул. – Оно превратилось в камень… верни его… верни…

Он слышал этот шепот, просьбу, которая мешала ему просто умереть. И, ведомый странной идеей, принялся обыскивать дом. Комнату за комнатой… сколько их в этом доме? Бессчетно.