Кольцо златовласой ведьмы

Она же сама все устроила, спешно, словно опасаясь, что пожар, охвативший сердце Арриго, вот-вот погаснет. Конечно, случился скандал, но… Арриго простили. Ему всегда и все прощали.

А Мария… она была счастлива: тихая, робкая… нежный цветок. Она шла к алтарю, преисполненная светлых надежд, видя в таких переменах своей жизни благое намерение, едва не благословение Господа…

Счастье длилось два месяца. Долго? Тогда Арриго казалось, что оно будет вечным, но…

…нет, Мария не утратила ни толики своей красоты, но она больше не вызывала в душе Арриго былого восторга.

Тем более, что он вновь влюбился.

Та, другая, была ярка и горяча. Жена же вдруг стала холодной и скучной. И Арриго оставил жену…

– Мальчик мой, – матушка, напротив, чем дальше, тем больше любила новообретенную дочь. Да и как было не полюбить это светлое дитя? – Ты поступаешь неразумно. Твоя холодность способна обидеть Марию.

– Она мне надоела.

– Но ты сам решил взять ее в жены.

– Я ошибся. Я люблю другую!

– Как надолго? – Матушка глядела на него с непривычной строгостью и упреком.

 – Как скоро ты разочаруешься и в ней? И бросишься искать новую любовь? Она – призрак, за которым ты спешишь, не видя никого на собственном пути.

Он разозлился. Как может говорить так матушка, единственный, пожалуй, человек, чье мнение было важно для Арриго?

– Твоя жена дана тебе Богом. И ты обязан проявить к ней то внимание и заботу, которых она достойна. Признаюсь, что вначале я согласилась на эту свадьбу лишь из любви к тебе, но… Мария мне как дочь.

И я не позволю тебе ее обидеть.

– Ты не можешь приказывать мне!

Что он испытал? Гнев? Раздражение? Ревность? Пожалуй, именно ревность. Прежде матушка никогда не говорила о том, что любит кого-то, помимо Арриго! И вот теперь она заботится об этой тоскливой девчонке, с которой и поговорить-то не о чем.

– Мальчик мой. – Матушка вздохнула, она не ожидала, что сын раскается – ему неведомо было раскаяние, – однако надеялась, что Арриго хотя бы прислушается к ее советам.

 – Никто не требует от тебя супружеской верности, но толика уважения… оскорбляя свою жену, ты оскорбляешь и меня. Будь немного более осмотрителен. Не позволяй злым языкам и похоти разрушить нашу жизнь.

Если бы гордость не помешала ему услышать то, что говорила матушка… если бы новая любовь не заслонила разум… если бы все сложилось иначе…

Он, словно капризное дитя, сделал все наперекор.

Слухи? Что для него слухи?

Слезы жены… женщины всегда плачут.