Кольцо златовласой ведьмы

Поначалу он вел себя тихо и даже купил Туфании в подарок новые башмаки. Тогда Туфания еще подумала, что, возможно, ошиблась в этом чернобородом человеке. В его присутствии Джулия робела и смущалась. Туфания знала, что происходит в верхней комнатушке, куда отныне ей был заказан путь. Она слышала вздохи и стоны, испытывая смешанные чувства. Ей хотелось, чтобы мать была счастлива. Она боялась, что мать будет несчастна.

И когда ее муж стал пропадать из дому – Туфания могла бы сказать, что с ним пропадали и деньги, которых день ото дня становилось все меньше, – Джулия вновь переменилась.

Она стала злой и раздражительной, то и дело набрасывалась на Туфанию с упреками, потом ударялась в слезы, обнимала ее, утешала – и вновь находила повод для крика…

Он же появлялся под утро, всегда нетрезвый, часто грязный и злой. Он отталкивал Джулию, которая бросалась к нему, и шел наверх. Джулия же, глотая слезы, поднималась следом. Они ссорились. Громко. Не стеснялись говорить друг другу нехорошие слова.

И все закончилось именно так, как и должно было: Туфания услышала звук пощечины – и потом другой, глухой, страшный звук.

На следующий день мама долго не спускалась в лавку, а когда вышла, то Туфания с трудом сдержала крик ужаса. Разбитые губы. Заплывший глаз, и второй, пусть открытый, но превратившийся в узкую щель. Синяк на щеке и на шее тоже… и шла Джулия, придерживая ребра обеими руками, точно боялась, что, если отпустить их, она развалится.

Он же шел следом, положив руку на плечо мамы.

– Вот что бывает с женщинами, которые забывают свое место, – произнес он, глядя Туфании в глаза. – Помоги ей. И работай.

Туфания осторожно наносила мазь на воспаленную горячую кожу и, закусив губу, поклялась, что не позволит этому человек обижать маму.

– Только попробуй, – сказала Джулия, с трудом разлепив губы. – Я его люблю.

С того происшествия изменилось многое. Теперь он уходил, демонстративно выгребая деньги из шкатулки, а если денег там не оказывалось, злился и бил Джулию по лицу.

Она не уворачивалась от пощечин, лишь лепетала оправдания.

Не помогало.

Ему надо было выместить на ком-то свою злость. И заработать. Однажды он вытолкал Джулию на улицу, велев ей не возвращаться без денег. Она ушла на целый день, а вернулась лишь вечером, побледневшая и несчастная, но принесла несколько монет.

– Шлюха, – сказал он. – Всегда знал, что ты шлюха…

Туфания пряталась. Ее пугал этот человек, укравший у матери силы.