Кольцо златовласой ведьмы

– Она говорила, что ты появишься, и мне позволят уйти на покой. – Старуха засмеялась, и связка медальонов в ее руке зазвенела, словно безумные колокольчики.

Она сжала Викины пальцы.

– Не бойся. Его нельзя потерять. И украсть не смогут… кто украдет – поплатится.

– Мне… не позволят его оставить.

Граница. Таможня. И вообще…

– Зайдешь в ювелирный. Купишь колечко с сердоликом. Получишь сертификат. Колечко выброси, сертификат оставь. На границе предъявишь. Главное, не нервничай…

…хорошо бы, но Вика по характеру не умеет не нервничать.

Но она же не собирается следовать старухиным советам!

– Этого кольца нет ни в одном каталоге. О нем знают только свои. Их опасайся, – старуха погладила Вику по ладони. – Сынка моего… его детей… а теперь – уходи. Я устала. Пойдешь прямо до перекрестка, там свернешь налево. Увидишь супермаркет… ну, и уже из центра сама уедешь. Лучше возьми такси до отеля.

– Спасибо.

– Не думай, что я из ума выжила. – Старуха забрала у Вики чашку, спрятала ее в складках юбки.

 – В старости многое видится иначе. Мой сынок за это кольцо заплатил бы, сколько сказано. Он привык все покупать. Не понимает, что деньгами не все меряется… иди.

Вика нашла и перекресток, и супермаркет, и ювелирный, где имелось великое множество колец с сердоликом. И деньги, благодаря Гариковой заботе, у нее были.

Выбирала кольцо Вика долго, придирчиво, и для себя, и для маменьки, с которой все равно придется мириться. Гарик прав. Переехать. Неделю пожить, а там… с Гариковой помощью или без нее, но Вика от них съедет.

Кольцо на пальце придавало ей уверенности, что все будет именно так.

Человек увидел старуху издали.

Она дремала в тени, сидя на грязном коврике, ни дать ни взять – нищенка. Ложь! Человек точно знал, что деньги у нее есть, и много. Старуха отличалась скупостью и вряд ли успела растратить состояние мужа. И было бы справедливо, если бы это состояние отошло к нему.

В конце концов, все по закону.

– Здравствуй, – сказал он, присаживаясь рядом.

Человек решил быть вежливым. Старухи любят вежливых родственников. Особенно старухи одинокие и стоящие одной ногой в могиле. – Это я. Я тебе писал.

Она не отвечала.

– Звонил.

Она притворялась, что не понимает.

Она отрезала себя от прошлого и теперь не желала восстанавливать связь. Разве это справедливо?

– Мне от тебя ничего не надо. Я лишь хотел взглянуть на единственную родственницу…

…ложь, но она вряд ли об этом узнает. Россия далеко.