Алый флаг Аквилонии. Спасите наши души

– Как они вам сообщили? – не понял я. – Ведь тут через Босфор до другого берега не докричишься, а радиостанции[12 - Коротковолновая радиостанция «Примула», с дальностью действия до трехсот километров, имеется у советских десантников, но без второго абонента толку от нее нет. Не сумев связаться с командованием, радист закрыл свой «чемоданчик», и с тех пор больше его не открывал и на аварийную волну не выходил. Его этому не учили.], насколько я понимаю, у вас нет.

– Обыкновенно сообщили, товарищ капитан-лейтенант, через флажки, – вместо подпоручика ответил старший унтер, похлопав рукой по чехлу на бедре.

– У нас на подводном флоте флажками из-под воды не помашешь, – сказал я, и тут же неожиданно для себя самого спросил: – Товарищ Акимов, если не секрет, а вы тут уже сколько дней?

– Трое суток с хвостиком, – ответил подпоручик. – А что это имеет какое-нибудь значение?

– Имеет, – усмехнулся я, – мы в этом мире уже неделю, а потому это вы тут новые, а не мы…

– Ну, Николай Иванович, – хмыкнул мой собеседник, – в таком разрезе вы действительно правы: вы первые, а мы вторые, если не считать аквилонцев, которые, как следует из их летоисчисления, обосновались здесь уже три года назад… Думаю, что, когда мы сможем вступить с противоположным берегом в прямой контакт лицом к лицу, командиры взводов из других миров тоже примут решение поступить под ваше командование, чтобы впоследствии присоединиться к аквилонцам.

Я немного подумал и высказал мысль, только что пришедшую в голову:

– Знаете что, товарищ Акимов… В то время, когда мы стояли на якоре у румынского берега, то довольно интенсивно обменивались с Аквилонией радиограммами.

– Я понимаю ваш интерес и всемерно его одобряю, – произнес подпоручик. – Соваться в воду не зная броду – это занятие не для самых умных людей.

– Удалось, – кивнул я, – впрочем, они этого и не скрывали. Наши с вами случаи (там их называют «забросами») происходят не просто так, а потому что некие высшие силы решили поставить над местным человечеством острый социальный эксперимент, одномоментно (в историческом масштабе, разумеется) выдернув его из дикости каменного века и подняв к вершинам развитого социализма.