Алый флаг Аквилонии. Спасите наши души

Эти двое по пути перебрасывались взглядами и, кажется, непринужденно болтали. Девица двигалась довольно грациозно, при этом она поправляла волосы и то и дело сияла белозубой улыбкой. Было видно, что она кокетничает, повинуясь какому-то природному инстинкту, одинаково действующему на всех женщин – что в двадцатом, что в Каменном веке. Чечкин старался соблюдать важный вид, но, околдованный чарами первобытной красотки, не мог сдержаться и время от времени безмятежно улыбался в сторону новой знакомой.

– О! – подковыляв ко мне, с некоторым удовлетворением сказал Монидис, кивнув в сторону процессии, – ваш молодой товарищ, кажется, имеет у моей дочери определенный успех. Своих предыдущих ухажеров на Собраниях, когда к ней еще проявляли интерес, Натка просто гоняла палкой. Тогда ей не подходил ни один, а тут, смотрите, какая идиллия! – Он улыбнулся. Затем, вглядевшись, добавил: – И, кстати, добыча стоила охоты, ведь вашим людям удалось подстрелить его королевское величество благородного оленя.

– Оленя? – переспросил я. – А где же его рога?

– Рога, Николай Иванович, олени сбросили еще месяц назад, – ответил мне знаток местной природы, – а самки и вообще по жизни безрогие. Впрочем, я скажу вам об этом более точно, когда охотники подойдут поближе.

В этот момент все прочее население стойбища завидело возвращающихся добытчиков и радостно заголосило. Сегодня, завтра, и еще, может быть, пару дней, пока мясо не протухнет, они, благодаря соплеменникам старейшины, остановившимся тут на один день, не будут ложиться спать с пустыми желудками.

Подростки стрелой бросились в реденький лес на склоне холма собрать оставшийся там сушняк, а женщины, набросав на кострище хвороста, встав на колени и, задрав к небу тощие зады, принялись дуть на жар.

– Что они делают? – спросил я у Монидиса.

– А вы не знали? – вопросом на вопрос ответил тот. – Если костер горит на одном месте несколько дней подряд, накапливая под собой жар, то потом, чтобы разжечь его заново, не нужно никаких лишних усилий.

– Спасибо за совет, Константин Антонович, – сказал я, наблюдая за тем, как у местных женщин воскресает огонь.