Дельфийский оракул

И само лицо, преисполненное благородной внутренней красоты, и голос – ласковый, который – один – способен заставить душу трепетать, словно птица в силках… Ее сны не лгали. Следовало лишь запастись терпением. И Лето ждала.

Она выходила к морю каждый день, беседуя с волнами.

– Отец кораблей, священного дерева дух, – так говорила Лето, обращаясь и к воде, и к сосне, что издревле росла на берегу. – Не ставь препон моему возлюбленному! А ты, легконогий Гермес, чьи ум и хитрость известны во всей Элладе, подскажи ему сюда путь! Вели своим сыновьям наполнить ветром парус его корабля! Ждет его Лето.

И однажды случилось чудо. Сыпанул по волнам позолотой суровый Гелиос, вычерчивая дорожку на море – смиренном, более подобном шелковому платку необъятных размеров. Белой нитью протянулся горизонт, и ослепла на миг Лето, а когда вернулась к ней способность видеть, увидела корабль.

Белым лебедем летел он навстречу скалам, но море словно спешило убрать с его пути острые зубы рифов. И ветер наполнял парус, не чиня вреда кораблю.

Его звали Лай, и был он сыном Ладбака, из рода грозного Кадма. Сам он, юный годами, не совершил пока что ни деяний злых, ни добрых поступков. Его нельзя было назвать сильным, равно как и слабым, но был он именно таким, какого желала Лето.

– Я стану его женой, – сказала она отцу, стоя по правую его руку. А гости еще лишь входили в город. Их корабль словно сторожил море, и люди, привыкшие к чужакам, не прятались в домах, но выходили поглядеть, кто же приехал к прекрасной Лето.

И, увидев Лая, женщины краснели – юницы ли, которым еще рано было думать о мужьях, жены ли верные, седовласые старухи, давно позабывшие о том, что они были молодыми, и вовсе младенцы ли – они улыбались Лаю открытой счастливой улыбкой. И каждая – пожелай он только – согласилась бы взойти на его корабль.

Хмурились мужчины, но добрый взгляд синих очей умерял их злость.

Разве может быть вред от юноши столь светлого?

И вовсе, человек ли он? Может, он – бог, принявший чужое обличье? Мудрый Зевс? Суровый Посейдон, любовавшийся Лето со дна морского? Светозарный Гелиос, что каждый день одарял ее теплом и светом? Полно гадать.

– Добро пожаловать, – сказал ему Кей, которому гость пришелся вовсе не по нраву. И еще недавно готовый принять любой выбор любимой дочери, царь вдруг понял, что не желает он отдавать ее этому чужаку. Сияет юноша, как золотая монета.