Дельфийский оракул

У девушки было широкое лицо, с некрасивыми, одутловатыми щеками и почти полностью отсутствующим подбородком.

– Ваша фамилия? – спросила она.

Алиска назвала свою фамилию. Защелкали клавиши под быстрыми пальцами, и девушка вновь повернулась к ней:

– Присядьте, пожалуйста. Вас пригласят.

– А… скоро?

– Как только Анна Александровна освободится.

И когда же это будет? Но раздражение ее было каким-то вялым, и Алиска послушно уселась на диванчик, благо, он оказался мягким и удобным.

– Могу я предложить вам чаю? Специальный травяной сбор.

Конечно, от чая Алиска не отказалась.

Подали его быстро, и не в чашке, а в каком-то кривобоком сосуде из необожженной черной глины. Из узкого горлышка сосуда торчала длинная соломинка с бумажным зонтиком.

– Надеюсь, вам понравится, – сказала девушка-администратор, возвращаясь на свой пост.

Алиска попробовала напиток – осторожно, и ее нёбо обласкала мятная прохлада, сменившаяся приятной горечью.

– Пейте, пейте. Не бойтесь. – На соседнем диванчике устроилась женщина в ярко-красном сарафане, расшитом деревянными бусинами. Она принялась листать журнал, то и дело поглядывая поверх страниц. И, зацепившись взглядом за Алиску, женщина спросила, отчего-то шепотом: – А вы тоже – за судьбой?

Алиска пожала плечами:

– Просто так… интересно…

Почему-то признаваться в том, что пришла она в «Оракул» с весьма определенной целью, ей не хотелось.

– За судьбой, значит… ты не думай, я знаю, о чем говорю! Дочка моя сюда приходила. Такая… прям как ты… красивая.

Нежданная собеседница Алиски не была старой, как не была и молодой. Гладкую кожу лица не портили морщины, но на шее виднелись весьма характерные складочки.

– Связалась с одним… с женатым! Он все пел, что жену не любит, бросит ее, скоро на моей дочке женится.

– Врал! – решительно сказала Алиска.

Не то чтобы ей самой случалось сталкиваться с подобной ситуацией, но в женских журналах писали о таких случаях.

– Вот и я ей говорила: не верь ему! И чем все закончилось? Он ее обрюхатил и бросил!

– Ужас какой!

Алиска прижала руку к груди. Любовь всегда проходит, поэтому лучше как-то вообще без нее обходиться.

– И осталась моя дуреха с животом и без мужа… ну, Господь надоумил ее сюда сходить.