Бабочка маркизы Помпадур

 – И сходить замуж. В твоем возрасте неприлично дальше в девицах оставаться.

– Но за кого?

Она была уверена, что старик точно знает имя будущего мужа, и тот не подвел:

– За моего сына. Норман не будет против.

Пожалуй, это тоже можно было считать успехом при дворе…

Остановившись перед домом, человек помнил первую встречу с Карой. Яблоневый сад. Приземистые разлапистые деревья, ветви которых изгибались под тяжестью плодов. Веревка и шина, подвешенная вместо обычных качелей. Смуглая девчонка с ободранными коленями.

– Помогай! – приказала она. Как было не исполнить? Никто и никогда ему не приказывал.

– Ты кто? – спросил он, толкая тяжеленное колесо, которое норовило закрутиться и ударить его по рукам.

– А ты? – Кара смотрела сверху вниз, тогда – еще без пренебрежения.

– Я… – он назвал свое имя, но Кара отмахнулась.

– Ерунда. Тебя не так зовут.

– А как?

– Сэр Ланселот! – возвестила она, касаясь ногой плеча. На белой его рубашке остался пыльный отпечаток ступни. И ему подумалось, что хорошие девочки так не поступают.

Мысль была правильной: Кару никак нельзя было отнести к хорошим девочкам.

– Хватит, – она вновь говорила тоном, не терпящим пререканий. – Останови.

Ему пришлось повиснуть на шине, прижимая грязное колесо к груди, упираясь ногами в землю.

– И руку подай. Рыцарь всегда подает прекрасной даме руку. Я читала.

Она все равно была выше его, на полголовы.

– Так кто ты? – он схватил ее за руку с намерением проучить наглую девчонку.

– Я – королева! Но ты можешь называть меня Карой.

И он ей поверил, хотя совершенно точно знал, что королевы – они другие. Мама показывала в книге, но Карина уверенность передалась и ему.

– Будешь служить мне? – она глядела в глаза, не мигая, с вызовом и в то же время – мольбой.

С того самого дня она называла его только так. И проклятье, он гордился тем, что рыцарь.

Королева жила на окраине деревни в грязном домишке, на заборе которого постоянно что-то сохло – покрывала, полотенца, цветастые тряпки. За забором трава подымалась выше колена, до узких подоконников, до кривоватых окон и выше. Дикий виноград взобрался на крышу, обхватив домишко тяжелыми лапами плетей.