Браслет из города ацтеков

Он же, заглянув мне в глаза, сказал:

– Отныне вы – мой пленник.

И в ответ я лишь кивнул, признавая его право и силу. Я вглядывался в это лицо, черты которого, спрятанные под краской, несли печать благородства, и гадал, какой исход изготовит мне судьба.

А Тлауликоли уже исчез. Путь продолжился. На вечернем привале мне развязали ноги и позволили сделать два десятка шагов вокруг огромного дерева, в ветвях которого прятались диковинные птицы и звери. А после меня и других пленников, которых было пятеро – один мой соотечественник и четверо индейцев из племени тескоко, – накормили.

Мешики, сопровождавшие нас и несколько носилок, содержимое каковых было скрыто под тканевыми пологами, были неутомимы. Они шли и днем и ночью, и останавливались разве что ненадолго. Больше меня не несли, заставляли идти самого, и этот путь запомнился мне стертыми ногами, страхом и упрямым желанием доказать дикарям, что милостью Божьей я столь же силен, как и они.

После Тлауликоли сказал, что путь этот длился два дня, а я не поверил, до того тяжелой, выматывающей оказалась дорога.

– Тебе нужны будут силы, – сказал мне Тлауликоли, садясь рядом.

– Зачем? Ты же убьешь меня!

Признаться, в тот миг я ослабел настолько, что готов был заплакать. А если бы не лежал – упал бы в ноги дикарю, умоляя пощадить. Он же мягко, будто я был не пленником, а другом, произнес:

– Каждому уготована своя судьба.

И мне стало стыдно.

Я, брат Алонсо, дитя милосердного Господа нашего, верный слуга короля Карла, вместо того чтобы умереть с достоинством, положенным роду и моему сану, скулю, как бездомный пес.

Поднявшись с земли, я учтиво поблагодарил дикаря за слова, которые вернули мне силу духа, и спросил об имени его.

– Тлауликоли, но ты можешь называть меня Ягуаром.

И я спросил:

– Почему?

– Потому, – ответил Тлауликоли, показывая мне золотую пластину с выгравированным на ней зверем, – что я тот, в ком живет его дух.

Осмелев, я попытался сказать ему, что в людях живет дух Божий, а прочие все – суть тьма и обман. Тлауликоли же, выслушав мою пламенную речь, улыбнулся и протянул сухую лепешку с куском вяленого мяса:

– Поешь. Нам предстоит долгая дорога.

– Куда мы идем?

– Туда, где ты сможешь увидеть тьму собственными глазами. В проклятый город Ушмаль.