Между нами

Там говорили, что для того, чтобы достигнуть гармонии тела и разума, следует полностью освободиться от мыслей. Но неужели это вообще возможно? Взять и перестать думать. Бред!

Его взгляд, скользящий по мне совсем недавно, врезался в мою память намертво и воспроизводился снова и снова. Ничего не значащий взгляд человека, который поселился в моём сердце.

– Хватит реветь, – слышу я знакомый голос. Следовало бы догадаться, что Тереза так просто от меня не отстанет. – Он не стоит этого, Ким. Никто из них этого не стоит.

– Откуда тебе знать? – спрашиваю я, ведь с единственным парнем, которым она встречалась, ей пришлось расстаться через месяц. Сказала, что он слишком многого хотел, и больше этой темы мы не касались. По школе одно время даже ходили слухи, что мы с ней лесбиянки.

– Я тебе не рассказывала, но был один человек… в общем, он послал меня. Поэтому я и молчала.

– Вот так просто. Ты говоришь так, будто это обычное дело. Всю историю не хочешь рассказать? Скажи хотя бы, кто он!

– Ты не поверишь.

– Тереза?

– Он – это Вильям. А ещё он тогда сказал, что влюблён в тебя.

Отличный способ перестать реветь, который я теперь для себя открыла. Стоит просто как следует офигеть! Каменным взглядом я смотрю на дверь, за которой были произнесены эти слова. Я никогда никому не нравилась, и уж тем более меня не предпочитали девушке, которая, на мой взгляд, намного шикарнее меня.

– А Хлоя…? – только и спрашиваю я.

– А Хлоя похожа на тебя больше, чем я. Можно сказать, ей повезло.

Не представляю, что Тереза чувствовала тогда, а главное – сейчас. Да, после этого весь мир можно возненавидеть, не только парней.

– Сейчас он тебе тоже нравится?

– Хах… я люблю его, Ким. Я его люблю!

И вот уже я сижу рядом с Терезой и вытираю ей слёзы влажными салфетками. Я чувствовала себя виноватой перед Терезой, перед Хлоей, перед Виллом, даже перед Алексом. Появилась и самоненависть, которую приглушить не удавалось ещё долгое время.

Всю следующую неделю Алекс Райт только посматривал на меня и махал рукой, один раз мы обнялись, потому что оказались слишком близко друг к другу, и это было что-то типа дружелюбного жеста.

Тереза запретила мне рассказывать Вильяму о случившемся. Так что я должна была делать вид, будто и о его влюблённости понятия не имею. Это было сложно, потому что теперь я замечала, что, обнимая Хлою, он поглядывает на меня. Как ни странно, мне было и приятно, и противно одновременно.