Балканы. Красный рассвет

– Я очень рад, – по-немецки сказал он, пожимая руку пришельцу из будущего, – что вы приняли мое приглашение провести эти переговоры на болгарской территории.

– Мы тоже рады, ваше величество, – на том же языке с легким шведским акцентом ответил визитер, – что вы ищете способ закончить эту войну без того, чтобы русские убивали болгар, а болгары русских. Разрешите представиться – Сергей Борисович Иванов, помощник президента Российской Федерации и полномочный посол в Советском союзе и вообще в этом мире. Должен сказать, что нас ужасно огорчает, что два наших народа, связанных прямым родством, одной верой и общими страницами славной истории, на протяжении последних тридцати лет почти непрерывно находились во враждебных лагерях.

– Я думаю, – сказал болгарский царь, – что такова была сила вещей, ибо наши враги, сербы и греки, все это время числились вашими союзниками. Мой отец, конечно, тоже наделал глупостей, но будь он даже ангелом во плоти, ему бы не удалось отменить того факта, что эти наши соседи разделили между собой земли, заселенные нашим народом.

При этом сербы пытаются лишить болгар имени, а греки – родины. Вступая в союз с Германией, мы лишь пытались добиться справедливости, ведь в противоположном лагере наш голос просто не желали слушать… Впрочем, господин Иванов, думаю, я поступлю невежливо, если продолжу беседовать с вами тут на пляже под открытым небом. В моем рабочем кабинете нам будет не в пример удобнее…

– Не имею ничего против, – ответил Сергей Иванов, – мы надеемся, что в ходе переговоров нам удастся найти решение всех взаимных проблем.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил царь Борис, – но, скажите, что это за люди высадились на берег и сейчас окружают мой дворец?

– Это бойцы нашей морской пехоты, которые обеспечивают безопасность нашей встречи, – ответил посланец российского президента. – Если нашему разговору никто и ничто не помешает, то эти солдаты уйдут отсюда так же тихо, как и пришли, не тронув ни одной травинки. Это я вам обещаю.

Полчаса спустя.

Там же, Евксиноград, рабочий кабинет царя Бориса.

У себя в кабинете, ярко освещенном светом электрических ламп, царь Борис еще раз внимательно осмотрел своего гостя. Ну что – Мефистофель как Мефистофель: гладко выбритый, подтянутый и сухощавый, и, если бы не вечная саркастическая усмешка на губах, больше похожий на типичного немца, чем на русского. Гость тоже посмотрел хозяина, сравнивая сухую историческую информацию с впечатлением от живого человека.