Дневник

И парень снова вздохнул, прерывая неловкое молчание комнаты, явно пребывающей в нетерпении.

– Пойду-ка я коробки разбирать. – Михаил, отвернувшись от изображения девушки и озера, направился, вопреки сказанному, на кухню ставить чайник. Протяжный свисток чайника, словно свисток футбольного судьи, полностью включил утро. Прозвучав трубным гласом, он, кажется, дал начало разом всем звукам: редкие машины включили моторы, птицы устроили концерт, люди за стенами разом заговорили о чем-то.

Соседка из квартиры напротив постучала в дверь.

Михаил, посмотрев в глазок и удивившись, открыл ей, вопросительно взглянув в немолодое, но все еще красивое лицо, которое совершенно не красила неприветливость. Михаил решил первым пойти в наступление:

– Улыбнитесь, Клавдия Николаевна. Вам очень идет. Я как-то раз видел вас улыбающейся.

Соседка поджала губы и неприязненным взглядом окинула парня.

– А вы курить бы бросали, молодой человек.

– Я не курю, – улыбнулся Михаил. – Заходите, – он шире распахнул дверь в квартиру.

У меня как раз чайник закипел. Хотите кофе?

Соседка охотно прошла на кухню к столу. Она оказалась очень интересной женщиной. Немного скованной, с хорошей фигурой, по-стариковски ворчливой, но не сплетницей, как казалось вначале Михаилу. Окинув взглядом коробки с вещами, Клавдия Николаевна хмыкнула, но не остановилась, словно это была ее квартира и Михаил являлся лишь квартирантом.

Приготовления к чаю были закончены: на столе красовалась пачка «принцессы Нури», пачка Юбилейного печенья и они сидели за столом и пили чай.

В навесном шкафчике на кухне нашелся сахар.

– Живем! – Улыбнулась соседка. – Откуда же ты меня знаешь? – спросила она, прищурившись. – Мы же не разговаривали, да и не виделись почти. – Ее глаза смешливо сузились. Казалось, она догадывалась о причине заочного знакомства.

– Да, болтали. – Неопределенно ответил Михаил, – Упомянули в разговоре вас, а я запомнил – На самом деле он нашел общую тетрадь, в которой Клавдия Николаевна была подробно описана внешне.

Эта тетрадка была дневником девушки. Михаил нашел ее в день приезда. Она валялась на кухне, как будто нарочно упав со стола. Видимо прежние хозяева собирались в спешке, а тетрадка упала, и ее не заметили. Странно, что за ней не вернулись после, поскольку то, о чем там было сказано, представляло нечто очень личное.

– А прежняя хозяйка далеко уехала. На север куда-то, – задумчиво проговорила женщина, машинально помешивая чай, вроде бы и слушая, и не слушая Михаила.