Татьяна Куница

» И так далее, и тому подобное…

А иногда, в редкие моменты, когда мы прогуливались по парку, он свой свинцовый взгляд направлял в сторону какой-нибудь счастливой семейки, резвящейся с детьми неподалеку. И долго задумчиво смотрел, с гаденькой такой ухмылочкой, а потом с видом знатока произносил, смотря мне в глаза и заговорщицки кивая в их сторону. – Это пока у них деньги есть. Закончатся деньги, с ними и любовь закончится. – И начинал хохотать, похлопывая себя по колену и, как ребенок, радуясь такой остроумной шутке.

Не стоит и упоминать, что семейная пара все прекрасно слышала. А когда отец начинал смеяться, то они сгребали дочку в охапку и резво исчезали с соседней лавки, трезво рассудив, с кем можно связываться, а с кем нельзя. А я, не до конца понимая, что происходит, просто провожала взглядом семью моей мечты. О! Как бы мне хотелось оказаться на месте той девочки! Я сразу же представляла молодую красивую маму и доброго сильного папу, которые берут меня маленькую за руки и мы вместе идем по аллее парка: мама слева, папа – справа и я между ними – вприпрыжку, весело щебеча о том, что произошло в садике и поглядывая то на одного, то на другого. И время как будто замедляется, все вокруг становиться вязким и расплывчатым. Но это совершенно неважно. Важны только ласковый ветер, задорное солнце, пробивающееся сквозь листву и голоса мамы и папы, тепло их рук…

– Чего столбом встала? Идем, говорю! – Отец схватил меня за руку и резко потянул за собой. – Ох эта дурь девчачья!.

. Нечего здесь без дела тынятся. Домой. Быстро!

Мечты мечтами, но жизнь моя была написана совсем по другому сценарию…

В школе меня все время дразнили: из-за короткой стрижки, отсутствия каких бы то ни было юбок и платьев, грубоватой манеры выражаться. Может и правы были. Я тогда вообще мало напоминала девчонку. Когда мама была жива, отец мной особо не интересовался – сыта, одета, здорова. Чего еще ребенку надо? Но когда мы с ним остались одни на всем белом свете, неожиданно решил заняться моим воспитанием вплотную, чему я была совсем не рада.

Ни ярких игрушек, ни пышных платьев, ни резинок с бантами. Ничегошеньки! А страсть как хотелось ну хоть что-то, как у девчонок из школы. Но для моего многоуважаемого отца то были предательские уступки «этим вашим женским штучкам» и воспринимались чуть ли не как нож в спину. Так что им единогласно было принято единственно правильное решение – «все эти цацки-пецки» дочери военного никчему.