Игра воображения

Вместо страха его физиономия выражала крайнее неодобрение.

– Почему вы не спросили, кто хочет войти к вам среди ночи? – строго спросил он меня.

– Это же были вы, – растерянно откликнулась я.

Вообще-то, он правильно на меня взъелся: только абсолютно неграмотная в области личной безопасности девица могла поступить так, как мое бестолковое сиятельство. Сейчас, глядя на мою растерянность, он только махнул рукой:

– Вашу неосторожность мы обсудим позже. Надобно поскорее собрать наших людей, и постараться выбраться отсюда.

Не ожидал я, – добавил он, как бы обращаясь к самому себе, – что все случится уже сегодня…

– Что случится? – мои зубы стучали от страха, и произносить вслух даже очень короткие фразы являлось для меня нешуточным испытанием.

Генрих коротко и как-то зло усмехнулся.

– Разве вы проснулись не от этого воя? Хозяин здешних мест вышел на охоту раньше, чем я предполагал, и теперь никто в замке не может чувствовать себя в безопасности.

Никакой испуг не заставил бы меня утратить быстроту реакции.

При нужде я могла почти мгновенно приходить в состояние боевой готовности, что и продемонстрировала Генриху не без тайной гордости за свою персону. И как всегда, безрезультатно.

Он деловито кивнул, поняв, что я готова, и направился к двери. (А комплименты, а восхищенные взгляды, а что-нибудь, вроде: «Вы очень мужественная женщина, я горжусь знакомством с вами»?.. Ничего подобного, видно, не приходилось ждать от моего наемника. Ничего, кроме вечной иронии.)

Остальные представители нашей разношерстной компании вели себя в полном соответствии со своими характерами.

Раупе и Краваль, как две беззвучные тени, появились из-за дверей своей комнаты, едва мы вышли в коридор. Оружие они держали наготове, и вид имели решительный, невзирая на все страшилки здешних мест.

– Вы не боитесь? – полюбопытствовала у них я.

Они отрицательно покачали головами. Синхронные до умиления – ни дать, ни взять, персонажи из сказки, уже мной помянутые.

– Бояться следует обыкновенных, живых людей, госпожа, – почтительно откликнулся за них обоих Краваль, – именно в них Сатана обычно помещает зло этого мира.

– Да ты философ, парень, – Генрих дружески усмехнулся, и мне показалось, что «двое из ларца» моментально расслабились.

Действие, которое оказывал на них Генрих, было сродни хорошей порции валерьянки. Уж очень укоренилась в них привычка во всем доверять своему командиру.

Чего никак нельзя было сказать о Шметтерлинге.