За стеной серого мира

Рита старалась читать как можно быстрее, но от страха постоянно сбивалась, путалась в строках, а буквы как будто нарочно разбегались в разные стороны. Пару раз девочка оставалась без ужина и ложилась спать голодной.

За два месяца, что она провела на третьем этаже, Рита похудела, приобрела нездоровый цвет лица от стресса и недоедания и стала очень пугливой.

Девочку радовало только одно, что Джоанна теперь обходит ее стороной. Никки и Зельда подкараулили ту в коридоре и надавали ей хороших пинков, после которых девчонка попала больничное крыло со множеством синяков и даже сломанным ребром.

Никки и Зельда долго ходили притихшие, боясь, что их накажут, но Джоанна отчего-то не призналась, кто ее бил и соврала, что свалилась с лестницы.

– Она больше не посмеет тебя тронуть, – шепнула Рите на ухо Зельда, подмигнула и удалилась прочь, широко улыбаясь.

Зельде было четырнадцать. Она уже тоже разочаровалась в сладкой мечте очутиться в лучшем мире, поэтому активно занималась спортом, чтобы при выходе из приюта пойти работать на какую-нибудь престижную или опасную работу в виде шахтера или грузчика.

– Это неженская работа, Зель, – хмурив брови, твердила Никки довольно часто, надеясь, наверное, переубедить подругу. – Ты должна быть женственной. Ласковой, доброй и нежной. Посмотри на свою вышивку. Она вся кривая!

Зельда морщила недовольно нос, снова бралась за иголку с ниткой, но в который раз кололась и отбрасывала рукоделие в сторону.

– Эти иглы слишком маленькие и неудобные! Нитки отчего-то вечно грязноватого цвета.

Агнесса, часто замечая это, твердила, что острижет Зельду налысо. Зельда обычно улыбалась в тридцать два зуба и даже несла ножницы Агнессе. Но та только отмахивалась, говоря, что тогда девчонку точно уж никто не заберет, а она и так не красавица.

И если в осенние месяцы жить в приюте было хорошо, к зиме стало все ужасно.

* * *

В первый день декабря мороз подкрался неожиданно. Утром, проснувшись, девочки обнаружили, что в умывальниках не вода, а сплошной лед. На третьем этаже был такой дикий холод, что, даже одевшись в теплые вещи, воспитанницы все равно мерзли. Пришлось Агнессе разрешить ходить в помещениях в зимних плащах.

Что-то случилось с трубами, и весь этаж оказался не отоплен.