Не сдохнут только одиночки

Этот больной только что попытался меня укусить! – В подтверждение своих слов он указал на кровоподтёк в районе скулы. Краснота стремительно расползалась в стороны, очерчивая ссадину. – Кажется, не прокусил.

– Вы застрелили его? – Хрипло прошептала соседка.

– От неожиданности прожал спуск. – Покачал головой Чумаков, переворачивая фуражку козырьком назад. И, выудив из кармана отутюженный, белый платок, он приложил его к ранке, скалясь от боли. – Слава богу, никто не пострадал. Похоже, пуля попала в стену.

– Переведём дыхание, – кивнул сержант, прислушиваясь, к поскуливанию за дверью.

 – И ещё разок рискнём?

– Вяжем его вместе, на счёт три, и вызываем неотложку. – Обречённо вздохнул старлей. Длинные тонкие пальцы аккуратно сложили платок. – Чего тянуть?..

***

Попытка «номер два» по усмирению буйно помешанного, наконец, увенчалась успехом. И теперь он корчился у стены, всё так же безмолвно разглядывая свои худые щиколотки, обмотанные женскими колготами. Запястья соседа украшали блестящие, как самовар, наручники.

Изо рта торчал цветастый кляп. Все в лучших традициях боевиков.

Пока мужчина извивался на полу, пытаясь порвать путы, старлей двинулся в ванную, дабы вызволить оттуда напуганную семью.

– Всё кончено, связали мы вашего «папку». Выходите и расскажите подробнее, что произошло?! Готовь бумаги, Петренко. Надо бы протокол составить… – Сочувственно взглянул он на бледного, трясущегося мелкой дрожью сержанта.

Пробравшись в квартиру, соседка по тамбуру с ужасом оглядела разрушенную прихожую.

В нос тут же ударил тяжёлый запах одеколона – дорогой флакончик валялся на полу. Из трещины сочилась драгоценная жидкость.

– «Диор». Никогда не любила этот парфюм. Сосед в нём только что не купался… – Процедила дама, старательно огибая ароматную лужицу. – Пахнет «дустом» и прелыми яблоками, скажи?..

– Так, пора и честь знать. Пойду… – Промямлила я, ощущая волну дурноты. – Да, тяжёлый запах. И в квартире воздух какой-то спертый. Словно из мусорного ведра несёт…

– Нет уж, – развернулся к нам участковый, подавая руку заплаканной хозяйке.

Та, словно не веря своей удаче, скрючилась на пушистом, банном коврике. За её спиной притаился мальчик, лет девяти. – Останьтесь ненадолго – побудете понятыми.

Глава 2: Первая волна

Составив протокол, бледный, вконец замученный лейтенант, попросил у хозяйки стакан воды:

– Вы у нас третья за утро с похожей проблемой, – простодушно пожаловался он, устраиваясь в глубоком ротанговом кресле.