Не сдохнут только одиночки

Под глазами залегли круги, а над губой то и дело выступали капельки пота. Тогда он доставал свой безупречно-белый платок и промакал их отработанным движением.

– Как себя чувствуете? – Проявила к нему внимание Маргарита. – Видок у Вас – так себе, если честно.

– Устал, как бездомный пёс, – признался Чумаков.

– А рана на лице? – Километровый ноготь соседки указал прямиком на пластырь.

– Поцарапался, когда с задержанным боролся. До свадьбы заживёт, – отмахнулся старлей.

Очевидно, наши с Маргаритой лица одновременно выразили скепсис, потому что Чумаков замахал руками, прямо как мельница:

– Спокойно! Я уже заехал в травмпункт.

Меня обследовали, взяли кровь на анализ, даже обработали ссадину и выписали рецепт на лекарства. Не бойтесь. Больше пяти часов прошло. Скорее всего, покорябался о перстень. Задержанный так орудовал руками, что я очухаться не успел.

Припомнив, навскидку, соседа, я немного расслабилась. Все может быть. Не нужно поднимать кипиш раньше времени. Точно помню массивный золотой браслет, прямо под бинтом.

Он бросился мне в глаза ещё в тамбуре, когда дядька полез в дверь.

– Петренко, проводи Маргариту Степановну домой, – попросил участковый подчинённого, а сам поспешил наверх, за сыном Иры.

– И я с вами. Наверняка, мальчик захочет собрать вещи. – Спохватилась я. – А у Вас и без того дел навалом. Просто оставите меня там. Мы сами дойдём.

– Ну, пойдемте. Не запирать же Вас дома насильно. – Пожал плечами старлей, и мы поднялись на пролет вверх, где дверь нам открыл конопатый, светловолосый мальчишка с джойстиком в руках.

– Почему не спрашиваешь, "кто там"? – С порога налетел на него участковый.

– Я в глазок посмотрел, – надул губы пацан и, заперев дверь, вразвалку потопал в свою спальню – собирать вещи.

Я поплелась было за ним, чтоб ничего не упустить, но дорогу мне преградила огромная, мохнатая псина.

– Здравствуй, Жужа! – От неожиданности пролепетала я, подавшись назад.

– Не бойтесь, проходите, – крикнул Миша, продолжая копаться в шкафу.

 – Она добрая.

– Ух, ты ж, етить! – Округлил глаза Чумаков, пришедший из коридора, взглянуть на собаку. – Вопрос номер один: как эту лошадь прокормить? И тут же второй – где Жужа пряталась, когда батя за вами по квартире гонялся?

– Мама заперла ее на балконе, – махнул рукой мальчуган. – Она так выла, прям спать не давала, когда папе стало плохо. Одеяло с мамы стягивала, хватала за ноги. Видимо, чувствовала что-то. А вообще, Жужа тихая.