Длинная серебряная ложка. Приключения британцев в Трансильвании

И дыши потише!

Как только за Уолтером захлопнулась балконная дверь, в комнату ворвался разъяренный Штайнберг.

– Щенок! Я же запретил! Как ты смел сюда пробраться!

– Я тоскую, – ответил Леонард просто.

– По самовлюбленной дурехе, которая удрала прямо перед Балом?

– Да, по ней.

Фабрикант замер и опустил занесенную руку. Бросил взгляд на каминную полку, куда Леонард уже успел поставить фотографию.

– Я тоже. Знай я, как дело обернется, все стены увешал бы ее портретами. Что если она никогда не вернется домой?

– Ты действительно веришь, что Берта сбежала? Может, он ее похитил? Держит взаперти?

– Зачем бы ему так поступать?

– Ты его лучше знаешь, отец.

– Ох, Леонард. Вот ведь в какой переплет мы попали, – печально покачал головой отец. – Уже не верится, что выпутаемся.

– Ничего, до Бала еще несколько ночей. Что-нибудь да пр- придумаем.

– Как же, придумает он! – опять взорвался Штайнберг. – Экий мыслитель нашелся! В который раз повторяю – уезжай, покуда еще можешь.

– Именно поэтому я и с места не сдвинусь. Раз уж надо мной не властен этот мерз…

– Молчать!

– … авец, – закончил Леонард, смакуя каждый слог. Затрещина так и не стерла его довольную улыбку. – Должен же хоть кто-то вмешаться, если твой г-господин позволит себе лишнего. Если слишком туго затянет твой поводок.

– Тебе ли, дураку, с ним тягаться?

– Что еще мне остается делать? Целый год я живу в стра-а- хе.

– Что, так скоро? Кишка тонка? А вообрази, каково бояться на протяжении двадцати лет! – рявкнул Штайнберг. – Зная, что в любой день – вернее, в любую ночь – он может явиться за моей дочерью. Каждое утро вздыхать облегченно, видя, что и на этот раз ее колыбель не пуста! Представлять, как он ее уводит – будет ли она вырываться, а если так, как он утихомирит ее тогда? Это ты себе можешь вообразить?!

– Нет, не могу, – подумав, ответил сын. – И не собираюсь. М-мы еще посмотрим, кто кого.

– Значит, остаешься?

– Остаюсь.

– Ну и болван! Так пропадайте же оба, я палец о палец больше не ударю! И за что только судьба покарала меня такими дерзостными, неблагодарными детьми?

Оба надолго замолчали.

– Это не риторический вопрос, отец, – наконец произнес Леонард. – И на твоем месте, я бы не стал его задавать.

Уолтер осторожно отодвинулся от окна, за которым отец и сын еще продолжали беседу, и рассмотрел новый артефакт.