Принцесса для плохиша

Я зло скрипнула зубами и, воткнула в уши наушники, только бы не слышать её слащавое:

– Андрюшенька, я тут пирог испекла.

Но к моей радости, парень отодвинул судочек с едой и повернулся к Ромке.

А я в дурман какой-то попадаю. Выпадаю из реальности будто.

Облокотившись локтями об исписанный скучающими студентами стол и подперев тяжёлую от мыслей голову правой рукой, сквозь полуопущенные ресницы внимательно, с жадностью ловлю каждое движение Андрея. Я словно зачарованная, словно околдованная его красотой слежу за каждым его движением, за каждым жестом, за каждым вздохом и взмахом длинных чёрных чуть загнутых кверху ресниц.

 Не имея сил оторвать от него жадного, голодного взгляда.

Не имея желания отводить глаза от его лица. Мой взгляд медленно, изучающе скользит по гордому профилю, замирая на дугах тёмных бровей, на ровном носу и тонких губах. Соскальзывает на широкие плечи, обтянутые тканью простой белой рубашки, которая выгодно подчеркивает мускулы рук и развитую грудную клетку. На которую так и хочется положить ладошки, чтобы почувствовать игру развитых мышц под своими ладонями.

 Черная куртка небрежно переброшена через спинку стула, и я жалею, что не могу забрать её, чтобы прижимать перед сном к носу. Даже трудно представить, как я теперь буду засыпать без окутывающего запаха Андрея.

Взгляд опускается на сильные руки с длинными пальцами, которые то и дело откидывают назад копну тёмных волос. Воображение тут же рисует красочные картинки того, как эти пальцы могут ласкать, принося удовольствие, вознося до самых небес.

 Андрей о чём-то тихо разговаривает с Ромой, иногда наклоняя голову чуть в бок, внимательно вслушиваясь в его слова и согласно кивая.

Я наблюдаю за тем, как шевелятся его чуть обветренные губы. Как мелькает между ними язык. И сама невольно повторяю этот жест языком, увлажняя свои. Снова желая почувствовать вкус его губ на своих. Всего один поцелуй. Такой далёкий. И полностью стёршийся из моей памяти.

Моё бедное сердце проваливается в пятки и пускается вскачь, а дыхание становится тяжёлым и прерывистым, когда Андрей запрокидывает голову назад и начинает громко хохотать над словами Ромки, обнажая ряд ровных белых зубов.

 Даже через наушники, в которых играет зажигательная песня, слышу чуть хрипловатый заразительный смех. И невольно улыбаюсь сама.

Улыбаюсь, а сама дышать забываю. Потому что преступно быть настолько идеальным!

Угольно-чёрные ресницы отбрасывают длинные тени на смуглые щёки и острые скулы.