Принцы Асгарда

– Э! Э! Это ты как сделал?! Блин, положи эту хрень сейчас же! – Джанга почему-то закричала, вскочила, опрокинув чашу с питьём, темные струйки разбежались по сторонам, и прямоугольная вещь в её руке пронзительно зазвучала, вероятно тоже испытав страх.

А я не двинулся с места, силясь понять, что произошло?

Ведь она была спокойна и не боялась говорить со мной, она проявила гостеприимство, уважила меня, я был к ней добр, даже когда она посмеивалась над моим незнанием. Я был терпелив и благодушен. И что сейчас не так? Почему она испугалась, а требующая ласки вещь кричит человеческим голосом? Что это за магия?

– Это Мьёльнир – лучшее творение цвергов!

– Да мне насрать чьё это творение! Как эта херня сейчас прилетела?! Блин, реально, что ты за псих?

Я встал, досадуя на то, что так хорошо начавшееся знакомство перестало быть благожелательным, и внезапно осознал, что её неверие мне было неподдельным.

Её странная вещь прекратила издавать человеческие крики и смолкла, но только лишь для того, чтобы снова начать кричать, и Джанга тряслась и размахивала руками, словно ничего не слыша.

Я указал молотом на источник шума:

– Заставь это замолчать! Когда вы кричите вдвоём, я совсем ничего не понимаю! Я пришел в твой дом с миром, так не буди мой гнев!

Она успокоилась так же быстро, как и расшумелась.

– Так, всё! Хватит играть! Ты кто? По-нормальному, а не все эти Тор-Мотор. Я думала, ты прикалываешься и будет забавно, но ты какой-то… Блин, положи эту свою херню! Все! Стоп! Давай по-нормальному, без фокусов. Да опусти ты эту хрень!

Я всё ещё стоял, направив в её сторону Мьёльнир, но он уже почти не светился, отзываясь на моё призванное спокойствие. Опустив руку, я сел на маленькую квадратную скамью, поставив молот к ногам.

Джанга не спешила садиться.

– Так, – она подняла опрокинутую чашу и, наконец, тоже присела. – Давай попробуем ещё раз. Ты кто? Чем занимаешься?

Она выжидательно смотрела мне прямо в глаза, и я подумал, что сейчас самое время воззвать к Хеймдаллю и уйти, забрав её с собой. Останавливало только то, что в моём доме она не могла быть мне полезной, да и не было у смертной шанса, попав в чертоги, вернуться обратно.