Принцы Асгарда

Видимо, Златоокий разозлился, поэтому впоследствии она о нём даже не упоминала, но сказка о том, как страж поймал гнусного вора Локи с ожерельем в руках, вылетающего мухой или выползающего змеёй из покоев Фрейи, прижилась. Несмотря на её абсурдность. Много вы видели змей и мух с руками? Вот и я тоже.

А всё было проще некуда.

Вообще, я всегда действую на импульсе. Мне сложнее пытаться объяснить, почему я поступил именно так. Ну, ладно, попробую.

Я не обласкан искренней любовью своих сородичей. По крови я чистый йотун, но размером не вышел, и меня выбросили ещё младенцем.

Всеотец меня подобрал и воспитал в Асгарде среди асов и как аса. По-своему он меня любил… наверное. Я это плохо помню. Но иначе чего бы родной его сыночек Бальдр ревновал меня страшно и ни на минуту не давал мне забыть, что я – «недойотун», «микровеликан» и всё в этом роде? Причем не давал забыть не только мне, но и всем остальным.

Я же остро нуждался в любви.

Мне повезло – нашёл друга в сводном брате, любящую мать в приёмной матери, приятелей в во?ронах Одина, и до кучи у меня появилась отличная подруга!

Но подруга быстро повзрослела. Её суть, ванская суть богини любви, мощно заявила о себе. Как, кстати, и у Фрейра, который стал ей первым любовником. Но Фрейе было мало брата, её дар нуждался в развитии и распространении.

Как ни странно, наша дружба не переросла в любовь, хотя мы с тех пор не единожды делили ложе.

Все понимали, что Фрейя сама выбирает кому дарить любовь…

Но. Неожиданно Один воспылал желанием прибрать прекрасную кошку к своим рукам, и настолько увлёкся затеей, что это стало всем заметно. Голову потерял. Каждым подарком, каждым часом, проведённым в её объятиях, он делал несчастнее Фриггу, свою верную жену – мою мать, которую я искренне любил.

Фрейю, кстати, он тоже счастливой не делал, разве что поначалу, но свободолюбивая кошка не могла оставаться в этом положении долго.

И, наконец, он выставлял идиотом самого себя.

Это надо было прекратить.

В общем, это я сейчас, задним числом, так всё вам расписал. А тогда, когда встретил уставшую, потрёпанную, ещё не смывшую с себя запах сынов Свартальвхейма Фрейю, сияющую, тем не менее, ожерельем на шее и улыбкой победительницы на лице, я без всяких рассуждений принял решение.