Минуя время

Впервые за многие месяцы она почувствовала себя спокойно и безмятежно, словно в родительском доме.

– Как я ни старался, а всё же опоздал! – Эти слова принадлежали мужчине лет сорока, седому, ухоженному и опрятно одетому. Хозяин дома принёс букет пионов. – Ты уж прости меня, Дарьюшка, за опоздание. В своё оправдание могу сказать, что чай уже налит. Мятный, два кубика сахара и, конечно, с эклером. Как ты любишь.Надеюсь, тебе понравится. Ефросинья Ивановна печёт самые вкусные эклеры на планете. Не ходи босиком. Вот тапочки.

Мужчина поставил перед Дашей мохнатые розовые тапки. Девушка молча надела тапки, недоумевая, откуда незнакомец узнал, что она приедет, её имя, и про её пристрастие к мятному чаю с эклерами. Ещё больше Дашу удивляло его отношение к ней. Он вёл себя так, словно они уже много лет знакомы. Мужчина продолжал.

– Не стесняйся, будь как дома. Садись к столу. Чай остывает, ты же любишь горячий! Эклеры такие аппетитные, прямо слюнки текут. Давай скорее к столу, раковина там. – Хозяин указал рукой на дверь, за которой пряталась кухня.

Девушка, словно зомби, вымыла руки и медленно села за стол. Она планировала встречу совсем не так. Заготовила речь с извинениями за вторжение и потому сейчас растерялась. За столом она смогла спросить только то, что её на данный момент интересовало больше всего:

– Простите, мне совершенно непонятно откуда Вы знаете моё имя? И откуда знаете, что я приду?

– Так меня предупредили.

– Кто? Гадалка? – Даша была готова «взорваться» от гнева, на секунду подумав, что это сговор, чтобы выманить у неё больше денег.

– Какая гадалка? Конечно, нет! Инкодол часа два назад предупредил. Точнее, я почувствовал, что он близко и приближается ежеминутно… Я лучше всех чувствую… Естественно, я поторопился прибраться и побежал в магазин за эклерами к чаю. Думал, успею подготовиться… – Хозяин наспех втиснул букет розовых пионов в вазу, забыв налить воды.

Даша не мигая смотрела на него. Она совершенно не понимала откуда он знает, что та самая сущность, что портила ей жизнь, называет себя Инкодол. Об этом она гадалке не говорила. Никому не говорила. Боялась, что её отправят в дурдом. Радушный хозяин тем временем продолжал настаивать:

– Да что же ты? Пей чай. Потом разбираться будем со всем, что тебе не понятно. И да, не стоит считать его врагом.