Руматон. Дело первостепенной важности!

Хозяин всё успевал хоть и двурукий, готовил пирог для домового, жареного лосося для обормота, а себе и псу мясо на пару и котлеты по особому рецепту, а на гарнир картошка, пряный рис, даже гречу, но ту на завтрак. Вокруг него летали поварёшки, ложки и ножи, прихватки, полотенца. Околдованный сервис, под хозяина указ, всё вертел на сковороде мясо каждую минуту. Ложка отскребала ото дна, пригорающий рис; вилка, картофель проверяла на готовность; нож, то хлеб нарежет, то нашинкует овощей как для приправы, так и на салаты.

Кот, насладившийся паштетом, прикрыл банку и бережно поставил в холодильник, к слову, дверцу ему открыл хозяин. Домовой, увидев движение к началу ужина, ушёл в гостиную, поманив за собой и пса. Пёс стал хватать уложенные пирамидкой поленья, бросал в камин, а особо вкусные на зуб, отложил в сторонку на потом погрызть. Домовой протёр для ужина стол, прошёлся с видом деловым, свечи зажёг, в камине дерево поджёг, а электрический свет отключил. Пёс помог накрыть скатерть и пододвинуть кресла, затем пододвинул могучим лбом маленький рояль, специально сделанный для кота.

Домовой взмахнул рукой, вздохнул громко и облегчённо, скинул шапку на пол и сел на маленький, но высокий под стол, стул: – Готово.

Пёс покрутился, осмотрелся, повертелся, взял зубами томик Узуслуз, плюхнулся в любимое кресло, ловко поставил книгу в пюпитр, и лапой закладку открыл: – Вот мудрёно, вот же мир! Кто-то ж выдумал такое…

К этому времени в залу влетали блюда с яствами, а за ними хозяин и кот.

Все к столу присели: кот-обормот ютился на подлокотнике кресла пса у стола, уставший домовой ожидал на своём маленьком троне, а Фамул уселся в кресло возле камина.

– Приятного аппетита друзья, – кивнул Фамул сожителям, откупоривая бутылку вина.

В доме все были приучены к пользованию столовых приборов, кроме кота, тот как не старался, что те часы, ни в том ни в сём не разобрался, но того и не стеснялся. Пёс одной лапой книжку листал, другой вилку хватал, и мясо в пасть отправлял, не торопился и с наслаждением жевал.

Фамул к еде не притронулся, почти, ведь пока готовил, успел покушать. Налил себе вина, но не торопился пить, а лишь ловил момент спокойствия, да пламенем в камине любовался.

– Фамул, – вдруг опомнился пёс, отложив приём пищи и чтение, – Харот почуял зло на севере.