Шесть баллов по Рихтеру

Я ответила, что одеться могу, но ехать – никак нет, потому что родители должны вот-вот вернуться, а пока мне даже отпроситься не у кого. В этом месте разговора участковый то ли закашлялся, то ли подавился, но сказал, уже не спрашивая, чтоб я срочно одевалась и через десять минут открыла ему дверь. Он будет в форме – это раз, и когда я спрошу: «Кто?», он ответит, что Игорь Сергеевич.

Я оделась медленно, потому что все равно каждую минуту подходила к окну. Но там никого не было, кроме соседа с лохматой белой собачкой.

Игорь Сергеевич появился не через десять минут, а через полчаса, и выглядел так, будто месяц пролежал в больнице.

– У тебя успокоительное есть? – спросил он.

Я подумала, с каких это пор участковые просят валерьянку, но только уточнила:

– Корвалол подойдет? Сколько капель?

– Бери весь пузырек, – велел он.

А когда я посмотрела на него удивленно, быстро объяснил:

– С собой бери. Там надо будет.

– Там – это где? – наконец спросила я.

– В больнице. Вернее… Ну ладно. Понимаешь, девочка… – он замолчал и махнул рукой. – Ты присядь, вот что.

– То одевайся, то корвалол, то присядь! – не выдержала я.

Нервы и так были на взводе из-за родителей, которые сроду не задерживались до одиннадцати вечера. Тем более, оба и без предупреждения.

– Да я сам не знаю, что сказать, – вдруг признался Игорь Сергеевич. – Думаешь, у меня такое каждый день? Я ж не из убойного отдела.

На этих словах я замерла и почувствовала, как от кончиков пальцев выше и выше поднимается сковывающий холод.

– Говорите, – прошептала я и с шепота тут же сорвалась на крик. – Пожалуйста, говорите!

– Понимаешь… Нет, ты все-таки присядь.

– Да сижу я! – крикнула я и опустилась на пол.

– Они же у тебя в НИИВП работали?

– Да, – кивнула я.

И тогда меня как иглой в сердце кольнуло это прошедшее время.

– Там стрельба была, – коротко рассказал Игорь Сергеевич. – Разборки бандитские. А твои как раз вышли с проходной. Ну и положили их. Одной очередью.

Он замолчал, а я пыталась не свихнуться вот прямо в эти секунды, здесь и сейчас. Я цеплялась взглядом за пыль на краю коврика, за царапину на холодильнике, которую помнила лет с десяти, за грязный след от ботинка на линолеуме.