Мир, в котором меня ждут. Ингрид

– Ну не знаю, может, он был на ремонте, например?

– Тоже невозможно, – продолжил Эдвард, – им уже лет двадцать никто не пользовался, там нечему ломаться.

– Тогда я не знаю, как так вышло, что я сразу его нашла, – уже с лёгкой обидой в голосе ответила Ингрид.

– Дух меча, – раздался голос Улава.

В нависшей над их столом тишине все повернули головы к нему. Даже Артемида, которую было сложно чем-то удивить.

– Дух меча, – снова сказал Улав. – Он открывает глаза или закрывает их, чтобы спрятать своё оружие.

– Да, меч имеет свой дух, это точно. – Нафан откинулся на стуле. – Мой отец говорит мне, что его меч не признаёт никакую руку, кроме хозяйской.

– В каком смысле признаёт руку? – уточнила Ингрид.

– Меч слушает своего хозяина, – сказала Артемида. – У общих мечей один общий дух на всех, поэтому ими может сражаться каждый, а личное оружие будет служить только хозяину.

– А что будет, если личный меч возьмёт кто-то посторонний?

– По-разному бывает, – сказала Хельга. – Меч может ощущаться намного тяжелее в чужой руке или блокировать мастерство мечника, чужак становится неуклюжим, может и себя покалечить.

– Убивать? А зачем тогда тренировки?

– Меч – это больше, чем просто оружие, – сказал Эдвард. – Это дух воина. А дух надо тренировать.

Ингрид поперхнулась, когда услышала эти слова. Они зазвенели в голове так же, как и слова Деметроса Аркелая о друзьях. Даже лицо девочки замерло. Повисшая тишина позволила закончить обед, все разошлись на обиход.

На обиходе Сольвей спросила Ингрид, куда та едет на время сборов, пока они резали брокколи.

– Меня будет опекать здесь Георг Меркурий.

– О, даже так. Я хотела пригласить тебя с нами, наверняка Хельга тоже хотела бы увидеть тебя у себя в гостях.

– Ну… – протянула чуть растерянно Ингрид, – если честно, это очень неожиданное предложение. Хотя мне очень приятно!

– Смотри, мы поедем в монастырь недалеко от нашего дома. Это на севере. Время сборов такое, я даже с мамой толком не увижусь…

Желание проводить время с новыми друзьями было очень велико, но эту неделю она уже задумала быть на земле, чтобы больше времени уделить своей семье. Ингрид начала колебаться.