Подарок

– Ну всё, жди.

Я смотрю на экран – там собираются печь пирог. Я бы тоже хотела как-нибудь испечь с мамой пирог, ну или хотя бы посмотреть, как это делается. Но мама не любит возиться с тестом, она покупает готовые булки.

Тетя Наташа коротко звонит в дверь. Она всегда шумная, яркая и, на первый взгляд, как будто праздничная, но это опасный праздник. Она может сначала громко смеяться, а потом начать плакать. Мама тогда или ее утешает, или плачет вместе с ней. И еще тетя Наташа никогда ничего сама не понимает…

Она входит, отдает маме пакет, снимает плащ и сапожки.

Потом поворачивается к зеркалу, поправляет волосы и идет на кухню. По пути заглядывает в комнату, кричит: «Настюха, привет!» Ответа тетя Наташа никогда не ждет, сразу уходит. На кухне она, как обычно, садится у окна, вытягивает ноги и откидывается на спинку стула.

– Фух, устала. Рит, давай дверь закроем, а то эти мультики… Башка трещит.

Мама качает головой:

– Нет, лучше оставь.

– Боишься Настю не услышать? Чего ее слушать. Спокойное дите.

Рисует, телек смотрит…

Мама поджимает губы и ровно говорит:

– Наташ, не начинай опять, ладно?

Мама шуршит пакетом, достает прозрачный контейнер с салатом. Лицо у нее с виду спокойное, но я чувствую, что сердце бьется чуть быстрее.

Тетя Наташа садится ровно, облокачивается на стол. Глупая, дурацкая тетя Наташа.

– Что сделать, скажи. Колбасу порезать?

– Давай.

Кажется, всё. Успокоилось.

– Ну, Царство Небесное Бабке Амале.

Они несколько минут молчат – выпивают, едят.

Потом мама спрашивает:

– А сколько ей лет было, не знаешь? Я Ирину Васильевну спросила – она не помнит.

– Ой, не знаю. Лет сто, наверно. Страшная, как Баба Яга! Я ее боялась ужасно.

– Боялась? – удивляется мама. – А я нет. Мне ее почему-то всегда жалко было. Сидит, греется на солнышке – старая, сморщенная. Одинокая такая. Сколько себя помню, она всегда была старая. И всегда ее все так и звали – Бабка Амаля.

– Не дай Бог столько прожить. Вот честно, я б такая – лет пятьдесят и хватит, ну максимум – шестьдесят.

Не хочу вот это всё – моршины, вены, геморрой всякий… А рядом девочки молоденькие, и все эти козлы на них смотрят. Не, не хочу.

– Да ну, глупости, – хмурится мама, – мне нужно долго жить. Плевать мне на мужиков. У меня же Настя. Кому она нужна, кроме меня? У папочки ее…своя жизнь. У бабушки – Борис Иваныч. А если меня не станет…

– Ой, ладно. Чего-то нас занесло не туда, – поспешно говорит тетя Наташа, – давай за здоровье.