Седьмая руна

Утверждает, что ей назначено, – бодро отрапортовал дежурный.

– Назначено кому? Собаке? – раздраженно бросил полисмаг.

– Мне. Но я полагаю, вы не станете возражать против присутствия Бонни, – знакомый мелодичный голос заставил сердце забиться чаще.

– Мадемуазель д’Эгре, – Этьен почувствовал, как губы расплываются в улыбке, и торопливо поклонился. – Не ожидал, что вы придете.

– Угроза тюремного заключения за неоказание помощи полисмагам – веский довод, не так ли? – пустила она парфянскую стрелу.

Дежурный выпучил глаза, с укором смотря на капитана.

– Признаюсь, с моей стороны это было…

– Низко, – подсказала девушка, заходя в кабинет.

Бонни тенью скользнул за хозяйкой. На секунду взгляд зверя задержался на полисмаге, и Этьену показалось, что пес ему подмигнул. Капитан Богарне ошеломленно моргнул, но Бонни уже гордо отвернулся.

– Свободен, – бросил полисмаг дежурному, который удивленно застыл у порога.

Тот спохватился, щелкнул каблуками и поспешил на свое место.

– Прошу, – закрыв дверь, Этьен указал на стул для посетителей. Франсуаза присела на самый край, тщательно расправила юбки. Она держала спину настолько ровно, что если бы даже капитан Богарне и не изучил ее дело, то все равно сразу определил бы, что перед ним аристократка.

– Я слушаю, – он занял свое место и нехотя придвинул чистый лист бумаги. Перо брать не стал, оттягивая момент, когда руку скрутит мышечным спазмом. Франсуаза улыбнулась.

– Вы настаивали, чтобы я пришла и дала показания, – заметила она.

– Верно, – Этьен кивнул, вспомнив разговор на улице. – Итак…

– Я не скажу вам ничего нового по тем случаям, – перебила его Франсуаза. – Но…

Она замолчала. Полисмаг смотрел на девушку, ожидая продолжения. По опыту он знал, что не стоит торопить признания. Посетительница выдохнула и продолжила.

– Но в Суар де Бонне что-то происходит.

– Вы только сейчас это поняли? – как Этьен ни старался, он не мог скрыть сарказм. Франсуаза поджала губы.

– Я не про адептов! – сухо заметила она. – И даже не про преподавателей, слишком лояльно настроенных к детям тех, кто готов жертвовать на благо академии значительные суммы.

– Их много? – Этьен непроизвольно потянулся за пером.

– Кого?

– Тех, кто платит.

– Вы это знаете не хуже меня, – девушка усмехнулась. – Вы же учились в академии.

– Времена меняются.

– Но не в Суар де Бонне! – с горечью отозвалась Франсуаза.

– Верно.