Седьмая руна

Знаю, это не оправдание моей грубости…

Что-то в лице полисмага дрогнуло, носогубные складки словно смягчились.

– Разве после ночных практикумов не положен выходной? – поинтересовался он.

– Тому, кто их проводит, положен. Но вы сами сказали, что женщинам запрещено…

– Не я, а Пьер, – поправил Этьен.

– Это не отменяет правил академии.

– Верно, – он хотел еще что-то добавить, но заметил, что к церкви подъехала телега для перевозки тел, и коротко поклонился. – Прошу меня извинить. Надеюсь на ваше благоразумие, мадемуазель, и что вы никуда не уйдете.

Франсуаза пожала плечами.

– Вы все равно знаете, где меня искать. Но если вам так угодно…

– Благодарю!

Богарне кивнул и направился к полисмагам. Погрузка отняла много времени, и когда он вернулся к фиакру, мадемуазель д’Эгре уже спала, используя пса вместо подушки. При виде капитана зверь тихо рыкнул, призывая не тревожить его хозяйку.

Этьен тяжело вздохнул.

– Пьер, направишься с телегой! – распорядился он.

– С чего вдруг? – оскорбился приятель.

– Проследишь, чтобы все правильно оформили! К тому же тебя тошнит от моего фиакра!

– Только когда ты резко закладываешь вираж!

– Вот и поедешь медленно и печально! – махнув приятелю на прощание рукой, Этьен надел очки, защищавшие глаза, и достал ручку стартера. Приладил в паз и вдруг поймал себя на мысли, что старается производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить девушку.

Усмехнувшись, он плавно крутанул рукоять, фиакр вздрогнул и зарычал, выпустив очередные клубы дыма.

Глаза цвета плавленого шоколада внимательно изучали сидящего впереди мужчину. Этьен насторожился. Он прекрасно знал эту породу собак. Васконы, горные народы, выращивали их для охраны ферм от волков и злых духов. Купить щенка было невозможно, только получить в дар.

Взгляд зверя остановился на горле. Пес безмолвно сообщал, что будет с тем, кто покусится на хозяйку. Этьен почувствовал, что по спине пробежал холод. Он тряхнул головой, прогоняя оцепенение.

– Я просто думаю, куда ее везти, – зачем-то сообщил зверю полисмаг. Он поморщился, понимая, что оправдывается перед собакой, словно перед отцом или братом девушки.