Седьмая руна

Пес одбежал к ней, и она ухватилась за ошейник. От энергоемких заклинаний ноги подкашивались, а голова кружилась. Казалось, еще немного, и она упадет без сил. Не обращая внимания на адептов, девушка присела и обняла верного друга, чувствуя, как магические искорки покалывают кожу.

– Что за блажь пришла тебе в голову? – Жан-Жак подскочил к ней. – Почему ты их просто не испепелила?

– Потому… – она подняла голову и одарила его мрачным взглядом. – Надо вызвать полисмагов.

– Ты с ума сошла? – ассистент декана в ужасе отшатнулся.

– Три тела, Жан-Жак. Три женских тела, захороненные без гробов на неосвященной земле…

– И что с того? Зачем сразу вызывать магическую полицию?

– Потому что… – Франсуаза встала и всмотрелась в лицо напарника. – Интересно, почему ты так нервничаешь?

– Я? С чего ты взяла? – он достал платок и вытер пот, выступивший на лбу. – Давай поскорее уйдем и уведем адептов!

– И оставим все как есть? – она кивнула на сети.

– Можем просто развеять их!

– И все? – девушка покосилась на мнущихся на крыльце адептов.

– Они ничего не поймут, – Жан-Жак перехватил ее взгляд. – Решат, что все так и должно было быть. А я потом объясню им заклинание «ловчей сети».

– Этим заклинанием запрещено пользоваться до получения диплома! – машинально заметила девушка. Она направилась к церковному крыльцу.

– Итак, у нас нештатная ситуация! Николя, Поль, надо вызвать полисмагов!

Поль кивнул, а его соученик сразу заартачился:

– Почему я должен изображать посланника?

– Потому что вы – адепт Суар де Бонне, мсье Николя Камбер! И обязаны блюсти закон!

– Но…

– Предпочитаете, чтобы я информировала декана о вашем поведении? – Франсуаза изогнула бровь.

Она блефовала, поскольку декан Копен вряд ли будет прислушиваться к мнению женщины, но Николя не обязательно было знать об этом.

Стиснув зубы, он нехотя поплелся за другом. Повинуясь внезапному чувству, девушка повернулась и взглянула на витраж. Казалось, что святая улыбается, одобряя ее поступок.

Глава 4

Полисмаги прибыли под утро. Адепты ждали, приютившись на ступенях церкви. Кто-то дремал, завернувшись в плащ, кто-то, напротив, не мог уснуть и то и дело беспокойно оглядывался по сторонам. Жан-Жак дважды пробовал улизнуть, и только настойчивость Франсуазы и звериный оскал Бонни заставили его остаться.

Темное небо начало розоветь, когда самоходный фиакр, дребезжа и изрыгая клубы дыма, подъехал к церкви.