Приказано жениться

Талия Головиной увеличивалась просто на глазах, верхнее платье расползалось, демонстрируя нижние одежды.

Невольные зрители, обрадовавшись такому представлению, начали подходить ближе, от забора раздался смех и улюлюканье крестьян, которые сразу же принялись обсуждать происшествие.

– Ишь, телеса разъела! – комментировал один из них.

– Оно и понятно, на государевых харчах! – вторил ему приятель. Корсеты и то не выдерживают.

– Так оне ж на ткани экономят, ткань-то англицкая, по три рубля отрез! Вот и затягиваются!

– Смотри, а позади-то не шелк, а сукно простое!

– Мария Павловна, вам бы переодеться! – подскочил к багровеющей от злости статс-даме один из лакеев.

– Пошел вот! – та уже запахнулась и хотела влепить пощечину, но тут же, ойкнув, подхватила вновь сползающее платье.

В толпе раздались крики и хохот. Повернувшись, Головина с полыхающими щеками и абсолютно прямой спиной направилась обратно во дворец, но теперь, когда она придерживала руками свое платье, юбки не проходили в дверь.

Несколько разодетых кавалеров даже начали давать советы, их спутницы хихикали, а один особо прыткий гвардеец вызвался помочь, но получил резкий отказ.

Настя все еще стояла на крыльце, стараясь не привлекать внимания. Первичное торжество сменилось чувством стыда. Она прекрасно понимала причину, по которой у Головиной друг распустился корсет. Ослепленная злостью, девушка не стала сдерживать силу.

Там уже тоже собрались зрители, собиравшиеся состязаться в остроумии.

– Мари, вы решили ввести новую моду и раздеваться до исподнего уже на крыльце? – ехидно спросил какой-то остряк. Стоящие вокруг рассмеялись.

– А вы, сударь, моде этой следовать желаете? – храбро поинтересовалась Настя. – Коли так, ваш камзол нам пригодится!

Она требовательно протянула руку.

– Прелестное дитя, откуда вы взялись?

– Из Пскова. А там мужчина, коль видит, что дама в беду попала, спешит ей помочь, а не зубоскалит! Поэтому вместо того, чтобы шутки отпускать, вы бы свой камзол сняли и даме предложили, чтобы укрыть от нескромных взглядов!

– Боже, какие нравы в нашей провинции! – фыркнул мужчина, тем не менее снимая с себя камзол и накидывая его на плечи статс-даме.