Кельтский крест

Надо было вернуться и поговорить, после чего выставить Николая из квартиры, благо она куплена до замужества, и подать на развод. Только дотянуть до окончания отчетного периода – совмещать нервотрепку на работе и дома не хотелось. Но поговорить с мужем надо сейчас.

Допив кофе и оплатив счет, я встала и уже собралась было идти на парковку, когда прямо в зале столкнулась с Герой. Он стоял с кучей баулов, в которых находилось дайверское снаряжение, и оглядывался по сторонам, ища своих спутников. Увидев меня, он ошеломленно заморгал, потом тень понимания скользнула по его лицу:

– Ирка, все-таки выбралась? Хорошо, что приехала пораньше! – Он призывно помахал рукой белобрысому парню в конце зала.

Кивнув ему на баулы, Герка подхватил меня под руку, окончательно перекрывая пути к бегству.

– А это?.. – Роман удивленно переводил взгляд с Герки на меня и обратно.

– Вместо Сереги, мы билет переоформим и придем!

И он увлек меня к окошкам представительств авиакомпаний.

Когда мы вернулись, Роман с друзьями уже стояли в очереди на сдачу багажа.

Вместе с Герой дайверов было четверо. Голубоглазый блондин Рома, здоровяк Ваня, который беспрестанно писал беременной жене смски, и любвеобильный Женя, начавший сразу заигрывать со мной.

Первая настороженность от моего появления сменилась плохо скрытой радостью, что на меня можно было бесплатно зарегистрировать двадцать килограммов снаряжения. А заявление Герки, что у меня есть спортивные разряды, окончательно примирило их с моей скромной персоной.

Уже после регистрации и паспортного контроля я выяснила, что лететь придется с двумя пересадками. Неудобно, но обратного пути у меня не было. Поклявшись придушить Герку, я расположилась в зале ожидания и с телефона быстро читала информацию про Оркнейские острова. Картинки завораживали: бирюзовое море, белоснежный песок пустынных пляжей.

Правда, восторг быстро утих. Оркнеи не баловали туристов.

Собрав волю в кулак, я пошла на посадку. Весь полет в Лондон, пока ребята обсуждали дайвинг, перемежая планы байками из прошлого и двусмысленными анекдотами, я сидела у окна, осознавая глубину содеянного. Больше всего меня пугала необходимость объяснений с родителями и общими знакомыми.