Его чужая жена

– Смотрите не перевернитесь, иначе на балу не будет тебя, граф Ремзи этого не переживет и его точно хватит удар! А мне вовсе не хочется отпаивать его шампанским во время вальса, – напутствовал ее на прощанье неблагодарный отпрыск.

Вдовствующая леди Сен-Клер лишь рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй.

Оставшись один, Руперт прошелся по гостиной и остановился у камина, задумчиво глядя на аккуратно сложенные дрова. Слова матери взволновали его больше, чем он хотел показать. Наследник Энтони мог изменить все.

Он постучал пальцами по каминной полке и перевел взгляд на напольные часы, стоявшие напротив камина.

– Похоже, Тори, нам предстоит небольшая прогулка! – обратился милорд к псу.

Терьер радостно встрепенулся и направился к дверям. Подхватив трость и нахлобучив на голову цилиндр, Руперт последовал за ним.

Военное министерство располагалось в трех кварталах от дома милорда.

– Поверь, дорогая, под одной крышей мы вряд ли уживемся, а мне гораздо проще купить себе новый дом, чем просить тебя переезжать, – неизменно отвечал он с улыбкой на настойчивые попытки леди Сен-Клер восстановить справедливость.

В результате мать смирилась, а Руперт наслаждался одиночеством в полупустых комнатах.

Дойдя до министерства, его милость приветливо кивнул швейцару в ярко-алой ливрее, услужливо открывшему входную дверь. Тот недовольно покосился на пса, но спорить не стал, прекрасно зная, что проиграет.

Руперт вошел в прохладный холл, легко протолкался сквозь людей в форме и по широкой мраморной лестнице поднялся на второй этаж.

Пройдя по длинному коридору с множеством дверей, милорд свернул направо, миновал вытянувшихся в струнку часовых и проследовал в знакомый кабинет.

Сэр Артур Каррингтон, сидящий за огромным столом из полированного красного дерева, поднял голову и строго посмотрел на посетителя своими круглыми светло-голубыми глазами. Впрочем, его взгляд сразу же смягчился.

– Руперт! Рад тебя видеть! – Он встал и обошел стол, протягивая руку для приветствия.

– Взаимно, сэр. – Тот пожал протянутую ладонь. – Как поживаете?

– Сносно. Весьма сносно.