Давай сыграем в любовь

 – Если вы останетесь и станете моей женой, то нам придется это повторить… и не только это! Уверяю вас, вам это понравится…

– Вы говорите так, словно у меня есть выбор, – пробормотала она, хотя при мысли о том, что ей придется лечь в одну постель с этим мужчиной, сердце учащенно забилось.

– Возможно… – Рудольф мрачно улыбнулся. – Например, вы можете сбежать из дворца, предпочтя размеренную жизнь с младшим сыном графа.

Кровь бросилась девушке в лицо. Он знал о ее невинных встречах с Клаусом, но наверняка считал их предосудительными.

Именно поэтому император и вел себя с ней столь пренебрежительно и развязно. Обида захлестнула ее.

– Вы пьяны! – упрямо заявила она, чувствуя себя совсем глупой. Хотелось расплакаться, и лишь присутствие явно насмехающегося над ней мужчины заставляло сдерживаться.

– Верно, – кивнул он. – Пьян.

– Ваше поведение недопустимо!

– Что именно для вас недопустимо? – он уверенно протянул руку и провел пальцами по ее щеке. – Ваши глаза полны злости… Неужели вы рассердились за то, что я не поцеловал вас? Или за то, что упомянул о вашей первой любви?

– Отпустите меня, – попросила Амалия и, опомнившись, сразу же строго, как того требовали правила приличия, добавила, – уверяю вас, завтра вы будете сожалеть о своем поступке!

– Возможно, а может быть, протрезвев, я буду им гордиться, – снова усмешка.

 – Хотя, смотря о каком поступке идет речь…

– Вы… вы… – она попыталась сформулировать, что именно вызвало ее гнев, но все ответы были слишком двусмысленны или же чопорны.

Поэтому Амалия просто выпалила: – Вы самый отвратительный мужчина, которого я когда-либо встречала в своей жизни!

Она ожидала, что император ответит, но он промолчал. Слегка пошатываясь, Рудольф прошел к ступеням своего трона, очень медленно наклонился и подобрал пустую бутылку, задумчиво посмотрел и снова отшвырнул, раздался звон стекла. Девушка невольно вздрогнула.

– Идите в свои комнаты, Амалия, – приказал император, даже не оборачиваясь.

 – Я должен напиться. И я благодарю вас за бутерброды, хотя они предназначались и не мне, а Эдмунду… Интересно, стоит ли мне начинать беспокоиться об этом?

Это было последней каплей. Она уже не знала, на что именно злиться: на его нахальное поведение или же на его явное пренебрежение.

– Не смейте так со мной разговаривать! – чувствуя себя на грани истерики, девушка топнула ногой. Император обернулся.