Дремучее сердце

– Так Евдокия заболела. А у меня Пётр-то в город на неделю уехал. Так что ж, добру пропадать. – Марья сама себя грубо потрепала по необъятной груди, лежащей на широком вышитом поясе.

– Порядок есть порядок. – Доярка Евдокия, та самая, у которой брала молоко, поджала губы, и взяв лист и тупой карандаш, стала что-то в нём проверять.

– Бабы, тихо. Раскудахтались. Все свои дни знаем да? Меняемся раз в две недели. Вторник среда четверг.

– А может попросим его, и еще день какой? – Дарья, краснея, теребила весь разговор концы белого пухового платка, наброшенного на плечи.

– Не будем. – Доярка как отрезала. – Сколько собака не хватает, а сыта не бывает. Радуйтесь тому что и так принимает великодушно. Волшебство дарит. – Повисла пауза. Евдокия вздохнула, отведя глаза в сторону. – Да и… что уж греха таить. Спросила я его как-то об этом. Так он лицом почернел, осунулся вмиг, и, сглотнув тяжело, говорит мне: «Занят я. В другие дни». Да так сказал, что не стала дальше расспрашивать. Ну, расходимся бабоньки, всё.

Марья затянула песню, остальные подхватили. Одёргивая платки да поправляя растрепавшиеся волосы, шли бабы по центральной деревенской улице. Внешне озабоченные покосившимися заборами да большой лужей, заполонившей дорогу от края до края. Да только глаза и губы их туманились тихими, никому не ведомыми улыбками, которые бывают только у девиц, сердце которых похитил неисправимый хулиган, днём имеющий вид независимый да гордый, а ночью пробирающий в окошко, да крепко схватывающий невинную лань за крепкий деревенский зад.

Альбина, оставшись одна, ощутила настолько острое любопытство, как будто её тихонько в библиотеке, словно заговорщик, подозвал за полки пожилой писатель, с седой бородой и в очках, строгом костюме и с тростью. Молча открыл толстую книгу в старом бордовом с золотом переплёте, прямо на середине, в самом интересном месте и кивнул – читай. Она, наклонив голову, стала не торопясь следить за буквами, но герои, схватив её за голову и за руки, втянули в сюжет по самые башмачки.

– Очень неприлично так бесцеремонно заглядывать в чужие книги. Того и гляди – получите по носу.

Но, теперь Альбину было не унять. Даже крики петухов на рассвете, и до него – не раздражали, как обычно. Кто-то интересный живёт в лесу неподалеку, и вызывает у женщин желание ходить туда вновь и вновь.