Не шутите с колдуном

– Да не может быть!

Неожиданное открытие привело меня в бешенство. Особенно тот факт, что все эти фотографии были сделаны уже после свадьбы мамы с отцом и моего рождения.

Получается, она изменяла отцу с этим чудовищем? Причем, судя по фото, стабильно раз в год, когда приезжал карнавал.

Эта мысль резанула по сердцу, точно острый нож. Для меня Эллен Каллем всегда была самым святым человеком на всем земном шаре, просто неспособным поступать плохо, и уж тем более – изменять.

Неужели она врала отцу? Как у нее хватало совести?

Я убрала волосы с лица, озадаченно потупив взор.

А может ли быть такое, что Тамзин держал мою мать под гипнозом? Скорее всего – мог, но вряд ли, судя по ее счастливому лицу, глядящему на меня со всех фотографий. Я просто пыталась хоть как-то оправдать ее в своих глазах…

И у меня не выходило.

– Листай дальше, Имриш, – отхлебнув чая, сказала Мэл.

Захотелось открыть одну из спиртовых настоек отца, лежавших в рюкзаке. Сугубо для того, чтобы «обработать» свежую сердечную рану.

– Боже, что это за тварь…

Я пролистала до фотографий шестидесятых годов, сороковых, двадцатых.... Труппа «Берг и Кейр» менялась, актеры старели, приходили и уходили, но вот Тамзин со своим обшарпанным цилиндром оставался неизменен. Как и его спутницы, которых тот приобнимал за талию – все одного типажа, как на подбор, похожие на мою мать. И на меня.

– Все плохо, – констатировала Салли с побелевшим лицом и вернулась на диван к поникшей Мэл.

– Плохо, – подтвердила я, отпив кофе, но все еще подумывая о настойке.

 – И все же! По крайней мере мы выяснили, что Тамзин не изменяет своим вкусам почти на протяжении сотни лет.

«… И остается верен себе, в отличие от моей ветренной матери».

Гриффит посмотрела на меня так, будто сейчас врежет:

– Ты издеваешься?

– Нет.

Когда уже нет сил злиться, переживать и грустить, приходится только отшучиваться и смеяться. В конце концов, я частенько забывала, что любая ситуация зависит лишь от того, как к ней относиться.

Лучше уж горькая правда, чем сладкое неведение.

– Постойте, – я украдкой глянула на Мэл. – Если Тамзин – этой Кейр, то кто же тогда Берг?

Мэлани махнула рукой:

– Фотография от 1870-го года.

Я отмотала статью почти в самый конец и открыла черно-белую фотографию отвратительного качества. Перед объективом на фоне карнавальных декораций стояли двое. Узнаваемый Тамзин со своей неизменно-фирменной ухмылкой и худосочная темноволосая барышня ниже его на две головы.