Не шутите с колдуном

Анри влетел в несчастного на всем ходу, вонзив кинжал в грудину – прямиком в сердце. Тот даже понять ничего не успел.

Я знала этого ублюдка. Кажется, его звали Генри. Когда-то давно он добился своего высокого поста исключительным лизоблюдством и порою орал на своих подчиненных так, что стены дрожали.

«Эти люди полны грязи и порока», – заявил Анри, словно сам был безгрешен.

В кабинете Генри послышались вопли и крики. Немного поразмыслив, Гёст кому-то улыбнулся и нырнул в дверной проем, после чего оттуда в панике повалили люди в белых рубашках, перепрыгивая через труп бывшего начальника, как будто его никогда и не было.

Я помчала дальше, вспоминая, что где-то рядом был пожарный выход. По крайней мере Анри отвлекся и ради забавы принялся сеять панику среди сотрудников, так что время у меня было, пускай и немного.

Дверь на запасную лестницу оказалась не заперта, но через пару лестничных пролетов ниже все было завалено старыми столами и коробками – кто-то догадливый решил складировать офисную мебель прямо здесь.

Так что пришлось выйти на третьем этаже и вновь пуститься бегом по коридорам.

Надежда – очень странная штука. Она не хуже страха придает сил тогда, когда человек уже вроде бы должен сдаться. Надежда говорила мне, что я отрывалась от преследователя. Надежда убеждала меня, что вот-вот я окажусь на главной лестнице и спокойно в пару рывков смогу выбежать через главный вход. Но потом за спиной раздался какой-то странный скрежещущий звук, и Анри обрушился на меня подобно урагану: нагнал и сбил с ног.

Я упала, захрипев от удивления, хотя это было неизбежно с того самого момента, как я увидела Гёста на улице, смотревшего на меня издалека.

Он уселся на меня, вжав лицом в пол. Странно, но это все на мгновение оживило блеклые детские воспоминания с занятий по борьбе, на которые меня водил отец. Там я тоже частенько отхватывала тумаков и лежала ничком, вжатая в матрац.

Задыхаясь и хрипя, я с трудом перевернулась на спину.

Анри глядел на меня с неподдельным интересом и немного зловещей ухмылкой, демонстрируя подточенные клыки. Чего он ждал? Хотел бы убить – давно бы это сделал. Я попыталась спихнуть его с себя, но он с легкостью поймал мои руки и сжал.

– Сука! – рявкнула я.

Анри был тяжелый, как гранитная плита: ни оттолкнуть, ни скинуть. Почему-то от его одежды пахло благовониями. Сладковатым сандалом, щекочущим ноздри.