Аспирра: таланты Мудреца

– А со мной? – буркнула я ему в спину, уже представляя грядущее знакомство с ворохом головорезов и убийц.

Но деваться было некуда – Кальд лишил меня последнего шанса передумать.

Обшарив взглядом причал, я приметила самого огромного верзилу, набралась смелости и подошла к нему, гордо задрав подбородок:

– Эй, кто у вас тут главный?

В новой компании, особенно здесь, среди отпетых головорезов, нужно помнить одно правило: тот, кто ничего не боится, опаснее того, кого боятся все.

Здоровяк лениво развернулся и уставился на меня с пугающим безразличием:

– Заблудилась, девочка?

По говору и глазам видно – имперский южанин.

Прямо-таки истинный боров в человечьем обличье – и пятерых разбросает, если полезут все разом на него одного. Внушительный вояка.

– С вами плыву, – фыркнула я в ответ.

Мгновение он тупо пялился на меня.

– Ясно, – бросил он. И покатил дальше свой бочонок, загоняя на сходни.

Я сплюнула под ноги: ну что тебе ясно, мой широкоплечий друг, когда не ясно ничего даже мне самой? В черноте смоляных глаз как стояла темень, так и стоит, ничего не изменилось.

– Девчонка! Это ты тот самый человек, обещанный нам Кальдом? – послышался со стороны ящиков приятный женский голос.

И правда – из тени вышла женщина. Тощая, босая и загорелая дочерна. Темные глаза и покрасневшие белки, будто ей в лицо песка кинули. Не волосы, а небрежно заплетенные мелкие косы, свисающие до плеч. Белая рваная безрукавка из льна и парусиновые штаны на веревке. Южанка, но не имперская, а из тех земель, где веками лежит Аршальский песок и дождей нет месяцами.

– Возможно, – откликнулась я, шагнув ей навстречу.

– Поосторожнее с ним, – хищно улыбнулась незнакомка. Зубы – как у акулы. Острые, подточенные и опасные. Лучше бы она не улыбалась. – Его прошлое темнее, чем у нас всех, вместе взятых.

– И чего же особенного в вашем Кальде? – Раз уж он выудил из кого-то информацию в Кайшене, то я должна была отыграться.

– Мы на «Аспирре» – одна большая семья.

И если капитан – это наш названый отец, то Кальд – любимый папенькин сыночек, которому прощается куда больше, чем остальным. – Она подошла ко мне, нагнулась и заглянула в глаза. Грациозная, как кошка, и столь же дикая и непредсказуемая. – Не боишься?

– Нет. – Я спокойно выдержала на себе ее пронзающий взгляд. Даже не дрогнула – работать приходилось с людьми и похуже.

– Ты мне нравишься, – вдруг произнесла она, шагнула назад и протянула руку: – Вацлава.