Тень бытия

Макгрегор подсказал мне, где можно раздобыть мыло, но будь поэкономней. Вообще-то я рассчитывал запас на одного себя, а тут вдруг ты нарисовалась! – сердито заметил он.

– Благодарю, – Дженнифер старалась расположить к себе этого сурового незнакомца.

И он, кажется, смягчился:

– Дверь не запирается изнутри. Уж прости, закрываться было не от кого. До тебя здесь не было женщин.

– А от Макгрегора ты разве не…

– На что ты намекаешь? – он зло сверкнул глазами.

– Ни на что, – потупилась от неловкости Дженнифер.

– Нет, он не бывает здесь. Это только моя территория.

Мужчина собрался уходить, но Дженнифер огорошила его новым вопросом.

– Сколько же ты прожил здесь один?

– Если бы я сам знал…

– Меня зовут Дженнифер, – неожиданно слетело с уст девушки.

Он помолчал, а потом его тонкие, обычно плотно сжатые губы слегка искривились в подобие улыбки.

И всем своим видом мужчина показал, что разговор окончен.

Принимать душ за полуоткрытой дверью было довольно неприятно.

Повесив пиджак и кофту на торчащий из стены крючок, она стянула с бедер юбку и, перешагнув порожек душевой кабинки, отвинтила кран, из которого хлестанул бурный поток воды. Дженнифер отпрянула назад, чуть не поскользнувшись на гладкой плитке.

И в эту блаженную минуту, когда девушка предавалась дарованному наслаждению, ей чудилось незримое присутствие этого мужчины, словно он никуда и не уходил, а так и стоит рядом.

Дженнифер резко посмотрела на дверь, но никого за ней не заметила.

Она взяла с полочки жесткий темно-серый кусок мыла. Сухой, он сильно царапал нежную кожу, но от воды стал гладким, к тому же превосходно пенился, хотя ничем не пах. Дженнифер вытерлась куском грубой материи, оделась и вышла.

На некоторых окнах не было никакой защиты, кроме хлипких приколоченных дощечек, света с улицы проникало мало, но его все же хватало, чтобы ориентироваться в помещении.

– Ну, как водичка? Взбодрила? – неожиданный вопрос перепугал девушку.

– Да, так гораздо лучше. Как будто смыло все тяжелые мысли. От того, что терзало меня раньше, не осталось и следа.

– Хорошо. Рад это слышать. Но скоро и это существование перестанет иметь свой смысл, как и оставленная в прошлом суетная жизнь.

– А что же имеет для тебя смысл? Разве ты не любишь жизнь?

– Люблю ли я жизнь? Да, очень, но не такую, в которой прозябаю.

– И как долго ты здесь прозябаешь?

– Я не знаю.