Пока мы живы

Стоило пережить апокалипсис, чтобы так повезло, – пошутил Дима.

– Как тебе удается шутить в такой ситуации? – спросила я, снова вытирая губы тыльной стороной ладони. Во рту остался горький привкус. Желудок скрутило. Хотелось пить.

– Заткнитесь, – перебила его Маратовна. В наступившей тишине мы отчетливо услышали рычание. Ахррр… Мы посмотрели на девочку. Но она так и лежала с пробитой головой, вся в крови и грязи. А вот ее отец… Он поднимался. Мертвый. С дырой в животе. Надкусанные внутренности выпадали на асфальт.

Без промедления Дима поднял биту, схватил ее покрепче двумя руками и направился к мужчине со словами:

– Привет, папочка!

Он медленно подошел к человеку, восставшему из мертвых, замахнулся битой и ударил его со всей дури в грудную клетку. Мужчину отбросило в сторону. Победно улыбнувшись, Дима помахал битой и сказал:

– Один – ноль в мою пользу! И трогать его не пришлось, чтобы убрать с дороги.

Пока Дима радовался, мужчина… снова встал! Двигался он очень медленно, будто испытывал нестерпимую боль. А чувствуют ли они хоть что-то, кроме голода?

– Да ну нах! – заорал Дима, выпучив глаза. – Какого хрена?

Действительно, от того удара, что Дима нанес мужчине, обычный человек больше бы не встал. Но только не этот. Синий опять поднялся и направился к нам.

– Ударь еще раз по голове, – посоветовала Маратовна. К ней стоило прислушиваться.

Второй удар оказался более действенным. Мужчина упал замертво. От его головы осталось одно название. Я старалась не смотреть на него, держась за живот, который, казалось, устроил бунт.

– Теперь точно не встанет, – удовлетворенно сказал Дима и оглянулся на машины, которые стояли на дороге и сказал: – А давайте обыщем их машину?

– Нам нужны припасы, – сказала Маратовна, – хорошая идея.

– Я генератор идей, да, Анна Маратовна? – с гордым видом спросил Дима.

– Если найдешь мне таблетки от давления, я, так уж и быть, дам тебе пару тысяч.

– Постараюсь, – ответил Дима и побежал к машине. Я смотрела ему в след и думала, что Маратовна всегда выделяла его среди других работников. Он был любимчиком директора – ему прощалось и дозволялось многое. Возможно, потому что он мог развеселить эту строгую женщину, улыбающуюся не так часто, как хотелось бы.