Искуситель, или Весь мир к моим ногам

Мы будем держать в курсе наших зрителей, историю с кассетой проверим, проведем собственное расследование. Оставайтесь с нами.

– Единственное, что я хочу, – это свободного, непредвзятого расследования. Если журналист никем не ангажирован – это большая редкость.

– Я ангажирована исключительно порядочностью и собственной совестью.

– Оля! – завопил Диденко. – Срочно закругляйся! Все – эфир закончен.

Откуда-то сверху раздалась музыка. Она звучала у меня в ушах похоронным маршем. Я сидела как истукан, крепко вцепившись в свои листочки.

– Все! – услышала я голос оператора…

Я встала с прямой спиной и развернулась к выходу. Все расплывалось у меня перед глазами, искажалось, как в кривом зеркале.

Кто-то ухватил меня за локоть и прошептал в ухо:

– Андрей Валентинович хочет с вами поговорить…

– Передайте Андрею Валентиновичу, что мне не о чем с ним говорить.

Локоть мне сжали крепче. Я повернула голову. Меня цепко держал молодой человек в черном костюме, с волосами почти до плеч.

– Это личная просьба, – произнес он с нажимом.

Искушение послать его к черту было слишком велико, но я вспомнила Диденко, вспомнила о том, что я популярная ведущая и что не могу вести себя так, как хочу, что я связана контрактами, обязательствами и условностями, и поэтому, решительно вздернув подбородок, согласилась.

Молодой человек подвел меня к окну, где уже стоял, высился Захаров, который смотрел на меня, поигрывая желваками и засунув руки в карманы.

Я посмотрела на олигарха: его глаза были расширены от бешенства. Он смотрел таким взглядом, что, казалось, мог бы убить. Я невольно съежилась. Этот испепеляющий взгляд вбирал меня всю: от кончиков туфель Кристиана Лабутена до аккуратно уложенных волос.

– Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете?

В горле пересохло: голос пропал, и я смогла только кивнуть головой.

– Отлично, – ледяным тоном продолжил он.

– Нет. Это – настоящий материал…

– Я хочу с вами поговорить… – Вокруг нас образовался полукруг; любопытствующие кидали взгляды, не забывая при этом держаться на приличном расстоянии.

– Я… занята. И не могу. – Я пришла в себя и собиралась дать Захарову отпор. – Но мы можем поговорить либо здесь, либо в нашем кафе на пятом этаже.

– Кафе? – Его рот скривился, как будто я сказала какую-то непристойность.