Французский жених, или Рейтинг одиноких мужчин

Проходя мимо Светкиного стола, на котором царил вечный беспорядок, я случайно задела папку с бумагами, они разлетелись веером, и я кинулась их поднимать. Подобрав бумаги, я положила папку на стол перед компьютером и, не удержавшись, взглянула на экран. Иногда в отсутствие начальника и при наличии свободного времени Чиж лазила по разным сайтам – от скандально-информационных до порнографических. На сей раз на экране красовалась раскрытая папка «Свет и фактура» с отчетом о нашем последнем заказе на покупку картин для одного начинающего коллекционера.

– Ты что это у моего стола торчишь? – обрушилась на меня вернувшаяся Чиж.

– Папку свалила, пришлось по полу лазить – собирать все бумажки.

– Аккуратнее надо быть, – пробурчала Чиж. – Ходишь, как медведь в посудной лавке!

– Проверяла, не балуешься ли ты порнушкой, – поддела я ее.

– Ты, Крыся, шути, но не зашучивайся, – отрезала коллега, – не то мы с тобой поцапаемся капитально!

Закончив работу, мы поехали к Светкиному знакомому, который оказался – по совместительству – ее двоюродным дядей.

– Изумительная работа! – наконец выдохнул он, внимательно рассмотрев ожерелье под сильной лупой. – Изумительная! – При этом слово «изумительная» прозвучало у него «изьюмительная». – Ваше?

– Мое, – подтвердила я. Ювелирная мастерская находилась в центре, недалеко от Патриарших прудов.

– Семнадцатый век. Работа… Вам это о чем-то говорит?

– Нет.

Сергей Викторович тяжело вздохнул:

– Тогда работа была, как искусство. Настоящие мастера… Виртуозы…

Когда мы ехали обратно, Чиж все время вертела головой.

– Ух ты! Семнадцатый век! Можешь его смело на все презентации и тусовки надевать. Даже жены олигархов позеленеют от зависти.

– У жен олигархов и не такие украшения есть. Гораздо круче.

– У тебя не хуже. Старинная работа!

У Светки зазвонил сотовый, когда мы вышли из автобуса, и она отошла от меня, завернув за угол палатки.

Я потопталась на месте и наконец двинулась к ней.

– Да… конечно… я все посмотрю и скину вам. Хорошо… договорились… – тон у Светки был заискивающим и просительным.

Увидев меня, она нахмурилась и быстро убрала сотовый в сумку.

Постепенно я привыкала к тому, что я теперь – одна. Мне больше никто не варил овсянку и не потчевал меня творогом; по вечерам никто не зажигал свечи и не расспрашивал о том, как я провела день.