Подружка бога

Сестра старше на пять лет, но мы очень похожи – тощие, с длинными руками и лохматыми волосами цвета сухой огородной земли. Раньше за взятую у сестры рубашку я получала по уху. Приходилось жаловаться маме. Не потому что я считала себя правой, а потому что нельзя физически увечить за кусок ткани – таков был мой политический манифест. Тогда мама давала Ольге по уху за агрессивность. А Ольга снова мне – за манифестацию. Счёт всегда был 2:1 в пользу сестры, но я не переставала страдать за политические убеждения.

Пять листков с божьими комментариями я положила в задний карман джинс и пошла пешком домой с улицы Фабричной на Антонова.

В шесть вечера я встала на колени возле дивана, молитвенно сложила ладошки и посмотрела в люстру. Как делала это раньше.

Привет, дорогой бог. Это опять я.

Извини, что мы давно не разговаривали. Если я с тобой не говорю, это не значит, что я о тебе не помню, и не значит, что я тебя не люблю.

Чтоб ты знал, я тебя не обвиняю в том, что случилось с мамой. И себя больше не обвиняю. Это дело прошлое, и давай не будем к этому возвращаться. Я благодарна тебе за всё, что ты для меня делал и делаешь. Но я хочу тебе напомнить – я человек, у меня есть здравый рассудок. Ты не можешь просто так взять, прочитать мне лекцию в кофейне и ждать, что я без страха и сомнений возьму это себе в сердце. Чтобы жить так, как ты просишь, нужно много силы, смелости и доверия. Я никому не доверяю, я всегда в доспехах.

Честно, я очень хочу принять всё, что ты наговорил, но слов мне недостаточно. Нет, во плоти мне являться тоже не надо, я этого не переживу! Я сегодня при виде кота чуть в штаны не наложила. Давай мы, ну не знаю, поговорим по-человечески и обнимемся. Язык объятий я понимаю лучше всего. Знаю, ты это можешь. А я тебе обещаю полное доверие.

На закате я вышла из дома и пошла гулять по своему обычному маршруту – от Кофебина до Спасского собора, потом до краеведческого музея и вниз до недостроенного цирка.

Ко мне подошёл парень в ослепительно белой футболке и в кроссовках таких белых, как будто он ходит в них не по Пензе, а по диснеевским королевствам. Спрашивает, как дойти до Московской. Я объясняю, как дойти. Он просит проводить. И мне ясно – он просто клеится.