Чёрно-жёлтая весна

А Марк Семёнович надел синюю джинсовую куртку, взял свою увесистую клюшку и вышел из квартиры. Можно было и без клюшки, но с утра ныло колено, а это могло оказаться существенной проблемой на ближайшие дни.

На улице припекало. Мужчина пожалел, что не надел кепку. Медленно обойдя дом, он издалека увидел своего друга. Ну, как друга. Сосед, с которым они познакомились, когда Семечкин только-только сюда переехал.

Петрович был старше его на двенадцать лет. Они обсуждали вместе жизнь, политику, спорт. Поначалу играли в домино и шашки.

И даже пару раз сыграли в подобие городков, но Семёновичу тут не было равных – его прирождённая меткость даже с выходом на пенсию осталась при нём!

Петрович вышел прогуляться до магазина с внучкой и правнучкой. У него была образцовая семья.

– Семёныч! – крикнул Петрович, увидев издалека через свои очки-телевизоры друга. – Куда собрался?

– Гуляю, – сказал Семёнович.

– Чего? – не расслышал Петрович.

Вся их благополучная троица стояла на тротуаре и ждала, пока Марк Семёнович дойдёт до них.

– Гуляю, – повторил Семечкин.

С Марком Семёновичем поздоровались и внучка, и правнучка Петровича. Это было приятно.

– Гуляешь? – переспросил Петрович с довольной ухмылкой.

– Гуляю, – в третий раз сказал Семёнович.

– Я тоже гулять вышел! Вон, в магазин, – сказал довольный Петрович. – Пирогов испечь жена хочет, муки купить надо! Да яиц…

– И мороженого! – сказала правнучка, улыбчивая белокурая девчушка лет пяти.

– И мороженого! – улыбнулся белоснежными протезами Петрович.

Внучка и правнучка терпеливо ждали, пока пенсионеры закончат разговор.

– Жарко сегодня, – сказал Семёнович. Погоду нужно было обязательно обсудить.

– Ага, настоящее лето, – согласился Петрович.

– Так, совсем немного и лето, – сказал Семёнович.

Он понимал, как со стороны неинтересен этот разговор. Но если утром он спрашивал себя, что осталось в его жизни, и нашёл ответ в виде короткого слова «ничего», то сейчас он понимал, что у него остались эти разговоры.

Разговоры ни о чём, но с великой важностью пауз в диалоге. Эти диалоги должны были заполнить, чем-то заместить эту пустоту, что осталась от былых свершений, то есть от прошедшей жизни.

– Как твой сын, не пишет? Как дочь, не звонит? – с серьёзной заинтересованностью спросил Петрович.

Семёнович не любил молодёжный сленг, но ему очень хотелось спросить у товарища: «Ты прикалываешься?»

– Нет… нет, – грустно ответил Семёнович.