Выйти замуж за старпома

Названия первых десяти кораблей она прочитала внимательно, потом пришла к умозаключению, что ни танкером, ни океанским лайнером «Лахесис» быть не может, и принялась выискивать хоть что-то напоминающее парусник, изображенный на картинке в «Алых парусах» Грина. Паруса, надутые ветром, и Грей за штурвалом… Нет, Грея там не будет. Там будут суровые и грубые морские волки. Одноглазые, а некоторые – и одноногие. «С попугаем».

Боже, о чем она думает? Попугаи, команда инвалидов второй группы с частичной потерей трудоспособности… И она в роли капитана: широту от долготы не отличает, галсы с швартовыми путает, боцмана и лоцмана считает братьями-близнецами.

Погруженная в свои невеселые мысли, Лиза и не заметила, как добрела до относительно малолюдной части порта: здесь было почти пустынно, зато у причалов стояли исключительно дорогие частные яхты. Если бы папа отправил ее капитаном на такой вот яхте… Или на вот такой… Тогда путешествие стало бы достаточно комфортным и даже привлекательным.

Уже почти полдень, солнце начинало припекать все сильней, а багаж становился все тяжелей. Пятнадцатого причала не наблюдалось, как и клипера. Обойдя очередную кучу веревок непонятного назначения и потрясающей воображение толщины, Лизонька замерла: парусник предстал перед ней во все красе. Тонкие мачты, идеальные пропорции корпуса, золотая фигура Лахесис, Вынимающей Жребий – одной из трех мойр, богинь судьбы… Вот только трапа почему-то не видно.

Мысли шевелились еле-еле – из-за жары, видимо, – поэтому Лиза не сразу сообразила, что стоит обойти парусник с другой стороны, и трап обнаружится. Всего пару раз споткнувшись о какие-то железные штуки, девушка обогнула корабль и вышла на пирс. Оказалось, что с этой стороны «Лахесис» привязана толстым канатом к невероятных размеров гвоздю, вбитому в бетон, – или как это называется по-морскому? И трап тоже тут был, но его Лиза заметила не сразу, потому что на этом самом гвозде сидел самый натуральный шотландец в килте.

Клетчатая юбка в складочку смотрелась весьма легкомысленно на этом седеющем мужчине за пятьдесят – особенно в комплекте с белыми гольфами и тяжелыми ботинками, не говоря уже о тельняшке с закатанными рукавами. «Горец» курил длинную трубку и напевал что-то на непонятном языке, вероятно, на гэльском.

– Галлюцинация. От жары, наверное, – констатировала Лиза, уронив со стуком чемодан.