Плата за мир. Том 2

Девушка вопросительно посмотрела на него. А Дейширолеш почувствовал, как медленно, неохотно в груди распускается тугой узел ледяного равнодушия и отступает ощущение собственной чуждости.

Опуская топор на шею нагини, он не ощутил ни грамма жалости или сожаления. Он поступил правильно, она заслужила это. Но внутри его царапало собственное отношение к происходящему. Он не наг! И отчётливо понимал это. Ни один наг не смог бы так спокойно убить женщину. А он мог! Представляя на месте этой женщины любую другую, Дейширолеш понимал, что всё равно бы смог.

Смог бы потому, что он чужой среди своего народа.

А потом он увидел кошку. Большая чёрная морда тёрлась о его плечо, и её усы лезли прямо в губы. Перед глазами встала принцесса Тейсдариласа. Она заняла место осуждённой на плахе и посмотрела на него снизу, ожидая, когда он опустит топор. И тут Дейширолеш вдруг понял, что не может опустить топор. Он мог убить любую другую, но не её. Ему было жаль эту девушку. Он не хотел обрывать её жизнь. Рядом с ней он ощущал себя нагом.

Дейширолеш медленно склонился к её лицу и как можно мягче, чтобы не спугнуть, коснулся её губ. Девушка испуганно взмахнула ресницами. Ресницы у неё длинные, пушистые, чёрные, как и у её кошки. Дейширолеш подался вперёд и поцеловал её глаза, ощущая губами шелковистое трепетание пушистых ресничек. Мягко, почти неощутимо провёл кончиком языка по линии её носа вниз. Опять легко поцеловал в губы и опустился на шею. Пульс её был учащённым, то ли испуганным, то ли возбуждённым. Он нежно, успокаивающе провёл ладонями по её плечам, скользнул на спину, к лопаткам.

Губы его мягко опустились вниз, касаясь ложбинки между грудями. И он осторожно, плавно опустил девушку на ложе, накрывая её собой.

Тейсдариласа испуганно встрепенулась. Страх боролся в ней с возбуждением и ещё малознакомой жаждой удовольствия. И страх проигрывал. Мягкие, неспешные движения разжигали огонь в крови, но не страх. Колени ослабли, налившись приятной тяжестью, которая волнами распространялась от низа живота.

А внизу живота медленно и сладко сворачивалось спиралью острое возбуждение. Волосы наагашейда щекотали её бёдра, а губы мягко целовали живот. Когда его язык оставил влажный след чуть ниже пупка, она ахнула, почти беззвучно, распахнув глаза и чуть выгнувшись ему навстречу.

Его дыхание коснулось внутренней стороны её бёдер, и неожиданно он раздвинул её колени. Сладкий дурман возбуждения схлестнулся со страхом, и эта гремучая смесь стремительно растеклась по жилам.