История о краже. Защитник

Глубоко, прерывисто вздохнув, Майяри выудила из памяти взбешённое лицо Арона и продолжила:

– Потом появился дядя Рены. Он… он не сказал ничего интересного. Увидев её, он впал в безумие. Уже на его крик явился… – девушка стиснула зубы и едва выдохнула: – Деший. И он совершенно не был похож на того идиота, что я видела ранее. Даже не сразу узнала его. Мягкий такой, вкрадчивый, – в её голосе зазвучало презрение, – словно бы всё понимает. Я уверена, что господин Ахрелий говорил о нём.

«Этот так просто от нас не отстанет.

– Я уверена, он говорил не об Ароне. Он говорил о Дешие! Он знал его раньше, но не смог признать в идиоте-уборщике, которого сам и привёл в сокровищницу.

Ранхаш нахмурился, не совсем понимая связь, но перебивать не стал.

– В тот момент я уже плохо себя контролировала и всё, чего я желала, – чтобы этот кошмар закончился. Он испугался, – по губах Майяри скользнула жуткая торжествующая улыбка, – попытался убить меня, но не смог обойти Защитницу.

Шидай было предостерегающе посмотрел на Ранхаша, чтобы тот не задавал лишних вопросов. Кто такая Защитница, можно уточнить и позже, когда Майяри будет более вменяемой, но Ранхаш даже не подумал открывать рот.

– Он вроде пытался остановить меня, поставить щит… – Майяри поморщилась и попыталась потереть лоб, но харен продолжал мягко удерживать её руки. – Я не помню точно, кажется, всё же пытался… В любом случае остановить меня, когда я в таком состоянии, такими смехотворными способами нельзя.

Ранхаш похолодел, представив её изломанное тело, и пристально взглянул на Шидая. Тот нахмурился и отвёл глаза. Спайки на костях рук и ног у девушки действительно были.

– А потом я похоронила всех нас, – с мрачным удовольствием закончила Майяри, и взгляд её застыл.

Ранхаш слегка подался вперёд, вглядываясь в её глаза, и тихо произнёс:

– Дешия нет среди погибших.

Зрачки девушки дрогнули и расширились. На мгновение она застыла, потом её брови чуть-чуть изогнулись, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, и в глазах мелькнула ярость. Мелькнула и исчезла, сменившись ясностью. Безумие испарилось без следа, пугающе быстро превратившись в осмысленность. Взгляд обрёл трезвость и твёрдость.