История о краже. Защитник

 – Тут и грабёж, и убийства, а самый главный участник как был на свободе, так там и ходит. Слышал, эту Амайяриду так и не засадили, а ведь она ж…

– Да что ж вы на девчонку-то всех собак повесили? – устало вздохнул данетий.

– Ну все ж так говорят, – смутился пекарь.

– Друг за другом невесть что повторяете, а потом ещё ноете: что ж это так справедливости в мире мало, – проворчал Трибан, введя собеседника в ещё большее смущение.

Взгляд его зацепился за высокую знакомую фигуру с шапкой светлых волос, и данетий мгновенно потерял все крохи интереса, которые у него вызывал разговор, и, махнув на прощание пекарю, поспешил через улицу.

– Варлай! Варлай! Да стой ты!

Парень неохотно остановился и слабо улыбнулся догоняющему его данетию.

– Тебя когда отпустили? – выдохнул Трибан, осматривая ссутулившегося оборотня.

На его взгляд, мальчишка как-то поблёк: волосы потускнели, глаза посерели, а в выражении лица появилось что-то тоскливое.

– Да только что, – неохотно ответил Варлай, продолжая удерживать на губах улыбку.

– И куда ты сейчас? Домой?

Парень поморщился и отрицательно мотнул головой.

– Переночую где-нибудь, а там разберусь.

Трибан смерил его задумчивым взглядом и решительно распорядился:

– Ко мне пошли.

– Да нет, не нужно, – Варлай поёжился.

– А я тебе предлагал, что ли?! – рявкнул Трибан, отвешивая ему оплеуху. Парень удивлённо моргнул и потёр затылок. – Я сказал, ко мне пошли! Так что лапы в зубы и разворачивай морду в нужную сторону.

Растерянный Варлай подтянул сползший с плеча мешок и, подпихиваемый рассерженным медведем, неуверенно зашагал вперёд.

– Мальчишка! – продолжал ворчать Трибан.

– Данетий… – начал было Варлай, но его грубо перебили.

– Если есть возражения, то лучше подавись ими прямо сейчас!

Парень с удивлением и непониманием взглянул на Трибана и всё же промолчал. А данетий с удовольствием отметил, что в сероватых глазах проскользнула прежняя голубизна.

Глава 18. Начало пути

Ранхаш провожал взглядом проплывающую мимо заснеженную полосу леса. Яркое солнце отражалось бликами на стекле и осыпало искрами снег, а в карете, несмотря на плотно прикрытые двери и горячильные камни, которыми Шидай обложил уснувшую Майяри, пахло морозной свежестью. Нестерпимо остро захотелось вонзить зубы в снежный ком и почувствовать подтаявшую воду на языке.