Охра

Летчик подходил идеально, был глуповат, управляем, а также молод и хорош собой. Да, пусть у тети Софочки был опыт в делах любовных, но у Мэри не было ничего за душой, а мы знаем, что порой отчаянная бедность намного сильнее родительской чистой и искренней расчетливости.

Целый год Мэри два раза в неделю звала летчика довести её от пышечной-рюмочной до соседнего квартала, а по выходным – проводить до парадной. Рядом с парадной стояла скамейка. Мэри садилась на нее и проводила рукой по облупленной краске.

– Присаживайся, милый друг.

Летчик садился на край. Мэри склоняла голову на его плечо и вздыхала.

– Душно мне.

Через несколько минут молчания летчик извинялся, вставал и уходил. Вслед она его кляла "ангелом", "милым другом" и "крылатым чудом", что свидетельствовало о её высокой любви и его непробиваемом сердце.

Однажды летчик очень устал. У каждого бывает день смертельной усталости. Летчик пришел в кафе и попросил клюквенной настойки по 50 рублей в запотевшем стакане.

– Столько лет летаю, но все не могу привыкнуть к земле, – вздохнул летчик и опрокинул стакан. Мэри покорно пошла за тряпкой, качая бедрами. Летчик вдруг с ненавистью взглянул на её смягченные картошкой локти и бросил: "Хищницы собрались у водопоя".

– Повезло тебе, – завистливо присвистнул коллега, – Отхватил самую красивую девчонку района – а бегаешь от нее, как от чумы.

– Что бы ты понимал в этом, – летчик выпил за коллегу его стакан, – Она же… Она… Мы другие, мы там, вдалеке, и она этого никогда не поймет.

– Тогда зачем тебе официантка? Держишься за неё, как собака на сене. А ведь на Мэри женились бы многие.

– Никого я не держу, Серега. Это она в меня вцепилась мертвой хваткой, будто в Петербурге нет других мужчин.

– Ты еще молод, а уже такой брюзга. Этот город любви – пой, пока молодой.

– Она со мной из-за прописки.

– Пусть так. Но кто с тобой будет по любви, помешанный? Ни одна девушка не выйдет за тебя просто так.

– Ну и пусть не выйдет. Луна – моя невеста, ей могу рассказать все тайны. Вот помяни мое слово – как только найду ту, что сможет со мной летать и понимает небо – сразу женюсь, в тот же миг.