Хранитель Черной поляны. Ключ-камни

Видно, такие же мысли и раньше приходили молодым людям в головы, но озвученные другим человеком они стали как-то реальнее, ощутимее. Егор Гаврилович почувствовал тревогу гостей и решил их подбодрить.

– Чего приуныли? – спросил он, – Выше нос, Карина. Удача любит смелых.

– А мы смелые, – ответил Артём.

– Конечно, смелые, – согласился дед. – Вон не побоялись по незнакомому лесу бродить, в чужой дом на ночь глядя постучаться. Ни зверей диких, ни людей лихих не испугались. Или смелые, или глупые. Но скорее всего и то, и другое.

– Вы думаете, что нам лучше домой вернуться? – в голосе Карины звучала обида и горечь.

– Нет. Но вот так вдвоём в палатке в лесу жить тоже не стоит. Лучше остановитесь у кого-нибудь в Ольховке. Или в Заречье вернитесь к родственнице своей.

– Мы подумаем, – буркнул Тёма.

– А у Вас нельзя остановиться? – спросила девушка.

– Я подумаю, – в тон Артёму ответил дед.

Вот это поворот! Этого нам не хватало, чтоб они со своими травками, тетрадками и прочим опасным имуществом на постой у нас остановились.

Сон с меня как рукой сняло. Я вскочил и пребольно стукнулся макушкой о крышку ящика. Хорошо хоть дорога неровная, иначе дедушка почуял бы неладное и полез проверять, что это у него из-под скамьи наружу рвется.

Вскоре телегу перестало трясти и раскачивать, значит мы выехали из леса на хорошую дорогу. Ещё минут через пятнадцать дед прикрикнул на Карлушу и тот остановился.

– Прибыли, – сказал Егор Гаврилович, – Вот сельсовет, вон там автобусная остановка, а здесь магазин.

Я пойду куплю, что Мария Дмитриевна велела. А вы пока в контору сходите, узнайте кто из пенсионерок здешних в городе цветочки продаёт.

«Схитрил дед Егор. В магазине он всё, что нужно куда быстрее узнает. Но мне то без разницы. Главное теперь незаметно из ящика вылезти, пока все объекты наблюдения не разбежались», – подумал я, дождался, когда стихнут шаги и голоса вокруг и попытался приподнять сидение лапой. Оно не поддалось. Тогда я просунул в щель когти, уперся обеими передними в стенку, задними в дно, а головой в крышку.

Поднатужился. Скамейка чуть приподнялась, но тут же легла обратно. Толстая доска, из которой она была вытесана, оказалась для меня слишком тяжелой.

«Вот почему Лёшка сомневался в моей идее спрятаться здесь! Что же теперь делать?»

Я запаниковал. Попробовал поднять доску, упираясь спиной, для чего забрался на торбу с овсом, лежащую в углу. Но опора была не прочной, лапы проваливались в зерно и все усилия мои были тщетны.